– Чего, дорогой?

– Ну, просто - ты можешь сказать, что будет, если стрелка остановится?

– Скорее всего, остановится время.

– Именно. А что бы с нами было, если бы мы попали в реальность, где время остановилось?

– Ты имеешь в виду, что мы могли бы в ней застрять?

– Ну, просто если там нет времени, то нет и последовательных действий, а как тогда мы сможем хотя бы захотеть выбраться?

– Должна признаться, реальность за этой стеной меня сильно притягивает. Может быть попробуем в следующий раз - попросим, чтобы кто-нибудь присутствовал, хотя и не представляю, как он сможет нас спасти.

– Я тоже. Ты простишь меня, радость?

Шура поцеловал меня.

– Конечно, родной. Даже не извиняйся. Ты может быть спас нас от того, что страшнее...

Я вдруг поняла, что и вправду бывают вещи пострашнее смерти, и что застрять в пространстве, где нет времени - одна из таких вещей.

Мы вернулись в спальню, и я сказала, что больше всего меня потрясло появление энергетической стены. Дело в том, что я видела точно такую же стену двадцать лет назад в тот знаменательный день, когда я в первый раз попробовала пейотль. Это было в музее естественных наук, и рядом со мной был Сэм Голдинг.

– Помнишь, я рассказывала тебе, как мы вошли в этот зал с большими диорамами, вокруг ни души, только металл и стекло, и меня начало отпускать, как вдруг...

– Да, помню. Ты увидела стену.

– Сегодня была такая же. Тогда она была больше и разделяла два мира: тот в который я попала после пейотля, и мой старый, обычный, в который я возвращалась. Что это были за стены?

Шура затащил меня в постель.

– Обычные стены - разделители миров. Я таких насмотрелся сколько угодно. Слушай, а что если снять лишнюю одежду?

Первый раз опыт с марихуаной кончается смехом, а не злостью. Больше не будем, чтобы не испортить впечатление. Найдем другие способы управлять временем.

Так все и было. Мы больше никогда не пробовали марихуану - это явно не наша вещь.

ГЛАВА 4. БРАЗИЛИЯ.

(Рассказывает Алиса)

Это было в середине восьмидесятых. Однажды в апреле Шуре позвонил некий господин, представившийся как сеньор Гиоргио Парос, бизнесмен из Бразилии.

– Я здесь по делам: консультируюсь с одной американской фирмой, а также хотел бы встретится с вами по очень важному вопросу.

– Извините, не могли бы вы повторить вашу фамилию сеньор... отвечал Шура. Человек на другом конце провода повторил.

– Пожалуйста, зовите меня просто сеньор Гиоргио, - добавил он.
– В нашей стране редко называют по фамилии. Я также хотел бы представить вам моего друга доктора Хектора, в прошлом замминистра жилья и транспорта Бразилии - если вас не затруднит...

Положив трубку, Шура сказал:

– Он явно не хотел вдаваться в подробности по телефону. Я подумал, может, тебе не трудно приготовить несколько лишних сэндвичей к ланчу? Я пригласил их пообедать с нами завтра - ты не против?"

Я засмеялась:

– Конечно, не против! Это так интригующе звучит: бывший зам министра чего-то там Бразилии.

– Если не ошибаюсь, транспорта. Может оказаться что-нибудь интересное. Ну а если даже нет, то что мы теряем? Час-другой и пару сэндвичей".

Трудно удержаться от восторга, когда к тебе на обед приходит министр какой бы то ни было страны. Пусть даже бывший, пусть даже не министр, а замминистра. Все равно звучит отлично для простой американки, далекой от вершины социальной лестницы. По крайней мере, будет о чем рассказать знакомым.

На следующий день в назначенное время наши бразильцы появились на пороге с цветами для хозяйки и двумя солидными портфелями в руках. Бизнесмен Гиоргио оказался дородным крепким человеком, похожим на ветерана-десантника, с намечающейся лысиной и проницательными светло-голубыми глазами.

Мы расположились во внутреннем дворике и завели обычный для незнакомых людей разговор. Оказалось, что сеньор Гиоргио - один из главных на бразильском радио: он владелец нескольких радиостанций, и сейчас собирается заниматься также телевидением. Сначала он казался мне немного мрачноватым, особенно когда нахмурил брови. Но первое впечатление было обманчиво. Скоро Гиоргио стал представляться мне чем-то вроде большого доброго кота. Он был человеком сентиментальным и немного романтичным - что, как мы позже выяснили, присуще многим бразильцам.

Его друг доктор Хектор, щуплый человек лет шестидесяти, сначала показался мне слишком тихим для политика, я бы даже сказала - скромным. Но к концу обеда он заметно расслабился и заулыбался, так что мне стало понятно его своеобразное обаяние - смесь искренности, иногда доходящей до полной открытости, и отличного чувства юмора, которое должно было ему весьма пригодиться на государственной службе.

Но я забегаю вперед. Вернусь к началу разговора. Когда я внесла поднос с сэндвичами, Гиоргио говорил: "Да-да, представьте себе, даже в банках клиенты числятся только по именам..."