– Еще не пробовал. А тебе-то что за дело?
– рассердился Родион.
– Вам с Егоркой развлечься больше нечем?!

– Слушай, недотрога! Мне некогда с тобой собачиться!
– Юлька повысила голос, и Родион замолчал.

Тратить время и силы на ругань было и вправду глупо. Родион решил, что если она будет продолжать в таком духе, надо будет просто нажать на тревожную кнопку, а потом посмотреть, как бравые санитары будут выводить ее под белы руки. Это будет смешнее и проще, чем самому напрягаться и выдувать ее вон из палаты...

– Ты о чем задумался, лунатик?
– раздался над Родионом строгий голос Юльки.
– Ну-ка, соберись! Я тут принесла белье и кое-какую одежду. Ты должен одеться и драпать отсюда поскорее...

– А шнурки тебе не выгладить?
– опешил Родион. Драпать из больницы

он не собирался. В теперешнем своем положении он находил мало удовольствия,

но здоровым себя не чувствовал, и убегать из лечебного учреждения было

рановато.

Юлька, не обращая внимания на растерянные шутки прикованного к койке больного, наклонилась, взяла свой пакет и вытряхнула его содержимое прямо на одеяло Родиона.

– Да что ты тут вытворяешь?! Позови-ка лучше Стража!
– потребовал

Родион.
– Хочу в его ясные очи взглянуть и сказать кое-что по-родственному!

– Страж не придет, - отрезала Юлька. Поведя рукой над ворохом тряпок, она повелительно приказала: - Одевайся. И как хочешь, ползком, на костылях, на карачках, но ты уйдешь со мной из этой чертовой больницы прямо сейчас, или будет поздно!

– Что будет поздно?!
– заорал Родион.
– Черт тебя побери! Где Егор?!

– Егор попал в беду, - коротко ответила она.
– В серьезную, большую беду. Если ты останешься здесь, ему будет уже не помочь...

У Родиона на языке вертелись крайне нецензурные реплики, одна злобнее другой, но сдержали его не столько остатки интеллигентского воспитания, сколько тревожные искорки в блестящих глазищах Юльки и ее нетерпеливо закушенные губы.

– Что с братом?
– рявкнул Родион.
– Быстро, ну?!

– Егор вчера пришил Кошарского, - проговорила Юлька.
– А что с ним теперь - попробуй догадаться...

– Ты что, бредишь?
– Родион сел на койке. Он едва не вскочил с нее совсем, но его вовремя остановила мысль о том, что придется светить перед девушкой голым задом.
– Рассказывай сказки кому-нибудь другому...

– Егор вчера был в Гильдии, - сквозь зубы процедила Юлька.
– Он все хотел разобраться с ними, отомстить за тебя...
– она запнулась, на глаза ее вдруг навернулись слезы, и она закричала, всхлипывая, как обиженный ребенок: - Дурак ты! Хлопнул он Кошарского, понимаешь?! Из-за тебя, фокусник чертов!!! Разве ты не знаешь, что Егорка, как ненормальный, на все готов ради тебя?!..

Она полезла в задний карман брюк, вытащила сложенный в несколько раз газетный лист и запустила им в Родиона:

– На, убедись, придурок!..

Юлька перестала орать так же внезапно, как и начала, резко отвернулась, и, звучно шмыгая носом, принялась вытирать лицо широкой полой больничного халата, злобно бормоча:

– Что с ним будет из-за тебя? Волшебник недорезанный...

Родион развернул газетный лист.

"Вчера после полудня... в своем рабочем кабинете... убит с особой жестокостью... почетный гражданин... знаменитый на всю страну психотерапевт и целитель Джан Серафимович Кошарский... Среди вероятных причин происшедшего называют... обострение внутренних противоречий и конкуренции в среде... Правоохранительными органами разыскивается подозреваемый в преступлении Егор Березин шестьдесят девятого года рождения, брат знаменитого петербургского экстрасенса и телекинетика Родиона Березина..."

– А, ч-ч-черт!
– прошипел Родион и швырнул газетенку Юльке.

Она вдруг снова жалобно заплакала, закрыв лицо локтем.

Похоже было, что по больнице гуляли слухи не только о болезни Родиона, но и о смерти Кошарского тоже. Добрая медсестра тоже была в курсе газетных версий, поэтому и ворковала, отводя взгляд.

Родион развернулся и спустил ноги с койки.

– Не оборачивайся!
– коротко приказал он.

Стараясь не обращать внимания на шум в ушах и дрожь в коленях, Родион принялся разгребать кучу тряпок на одеяле.

Одеть на себя что-либо подобное для Родиона было низшей точкой падения.

Семейные трусы в огурцах, майка, короткие носки, ношенные кроссовки размера на два больше, чем надо, твидовые серые брюки, рыхлый свитер ручной вязки и потертая на швах джинсовая куртка. Все вещи были в неоднократном употреблении, правда, кто-то их все же постирал и вычистил.

Чертыхаясь сквозь зубы, Родион стал одеваться под затихающие всхлипы Юльки. Шмотки были из разряда презренных, но он смирился. Какая разница, в чем выйти отсюда, лишь бы выйти... Теперь, прочитав газетку, Родион понял, что действительно должен хоть ползком, но выбраться из больницы и отыскать брата.