– Вот именно, - спокойно подтвердил Влад.
– Пусть поправится. А до той поры нечего топать ногами: мой бедный автомобильчик в безжалостных тисках коррозии. Проломишь мне дырку в полу...

Егор стиснул зубы. Хотелось хорошенько врезать Осташову, несмотря на то, что ни в чем особом тот пока не провинился. Пытаясь унять пустой гнев, Егор наклонился, вцепился в волосы и зажмурился.

Машина встала.

Осташов вынул ключи, позвякал ими, помолчал немного, потом сказал терпеливо:

– Чудной ты парень, Страж... Вечно ищешь виноватых. А нет виноватых. Каждый виноват сам в своих неприятностях. Родька где-то промахнулся, и вот теперь за жизнь цепляется. Ты лопухнулся по-крупному с Кошарским, теперь вот бегай по закоулкам... Вполне возможно, и я сделал досадную ошибку, что с вами двоими связался...
– рука Осташова потрепала Егора за плечо: - Если что-то не так, извини, я не хотел накалять страсти... Скорее бы Родион и вправду оклемался, а иначе ты без него совсем с ума сойдешь, и мы все вслед за тобой...

Егор разогнулся и взглянул на приятеля. Светлые глаза Влада излучали искреннее сочувствие.

– Кстати, - добавил Осташов.
– Мы приехали.

Авто Влада остановилось около низкой арки. Можно было бы въехать и

во дворик, но там уже стояло несколько машин, а Осташов не любил толкаться

и собачиться с автолюбителями.

В нескольких десятках метров шумел Невский, а здесь, в тихом переулке было почти безлюдно, проскальзывали одинокие автомобили, скромно пестрели небольшие вывески фирм и фирмочек, стрелками направляющие клиентов в вонючие проходные дворы...

– Спасибо, что подвез...
– буркнул Егор.
– Я пойду.

– Что у тебя за дело к Марьяну?
– осторожно уточнил Осташов.

– Дело не дело, а несколько вопросов есть.

– По шее тебе не накостыляют за эти вопросы?
– усмехнулся Осташов и достал из кармана пачку сигарет.

– Ни фига, не накостыляют, - натянуто улыбнулся Егор.
– Я теперь прославленный потрошитель, так авось поостерегутся...

– Ну-ну, - хмыкнул Осташов, прикуривая.
– Шути дальше... Я уж тебя тут подожду. А то с тобой под ручку нынче небезопасно разгуливать.

– Да не жди меня, Влад... А впрочем, как хочешь...
– Егор, задерживая дыхание, выбрался из наполнившейся едким дымом машины. К курениею оба Березина питали стойкое врожденное отвращение.

Глава 17. Совсем, как в Голливуде.

– Следите за моей рукой!..

Родион с трудом повернул голову вслед за расплывающимся силуэтом.

– Глазами, глазами следите! Головой не вертеть...

Куда движется рука врача и движется ли она вообще, Родиону было не понятно.

– Попробуем еще раз. Видите руку? Следите за ней...
– повторил врач.

– Налево... Теперь направо...

Силуэт потемнел, приблизился, и Родион различил усталое мужское лицо прямо перед собой.

– Вы меня слышите?

– Слышу...
– язык не повиновался, норовил вывалиться наружу.

– Вы понимаете, чего я от вас добиваюсь?

– Понимаю, - хрипло прошептал Родион.

– Тогда сосредоточьтесь!
– требовательно проговорил врач и снова выпрямился.
– Пока я не вижу доказательств того, что вы меня понимаете...

Родион вздохнул, прикрыл глаза, потом открыл их и попытался сконцентрировать взгляд на руке врача. От напряжения заломило виски, но рука приняла наконец четкий силуэт.

– Отлично, - с облегчением обронил врач.
– Теперь следите за рукой.

Ладонь с оттопыренным пальцем поплыла влево, и Родион добросовестно проводил ее взглядом до самой крайней точки. Рука двинулась в противоположную сторону, Родиону удалось держаться в напряжении еще пару секунд, потом перед глазами все почернело, и он зажмурился:

– Не могу больше...

– Не расстраивайтесь. Это нормально. Ваш организм перенес разрушительный удар, и не удивительно, что вам трудно. Восстановление функций нервной системы займет некоторое время...
– голос врача уже утратил строгость и зазвучал абсолютно спокойно.

– И какое же время это займет?
– тревожно проговорил Родион.

После упражнений на концентрацию он чувствовал необычную, прямо-таки съедающую слабость.

– Не паникуйте, больной, - усмехнулся врач.
– Еще два часа назад я не мог сказать наверняка, выйдете ли вы вообще из этого состояния, а вы уже хотите, чтобы я назвал вам день выписки...

– А что со мной было?

– Трудно сказать. Не забивайте себе голову. Отдыхайте. К вечеру станут известны результаты анализов. Если тенденция к улучшению сохранится, завтра я передам вас в отделение интенсивной терапии. А пока на всякий случай системы будут наготове. Тревожная кнопка у вас на бортике кровати справа. Персонал будет постоянно наблдюать за вами...