— Меня целый день не будет, — сказал он, доставая из бумажника пачку долларовых банкнот. — Купи себе какую-нибудь одежду.

Вивьен неодобрительно покосилась на пухлый бумажник.

— Мог бы купить себе дорожные чеки, — сказала она. — Кто же ходит с такими деньгами в кармане!

— Не исключено, что вечером мы пойдем с тобой ужинать, — продолжал он, не реагируя на ее замечание. — Тебе понадобится выходное платье.

— И что ты предлагаешь купить?

— Что-нибудь не слишком крикливое… не слишком сексуальное, — мягко пояснил он. — Ты меня поняла?

— То есть мещанское? — вырвалось у нее.

— Элегантное! — поправил Эдвард. — Что еще я могу для тебя сделать?

Вивьен, подбоченясь, обворожительно улыбнулась:

— А можно, я буду называть тебя Эдди?

— Нельзя, — сказал он и, пройдя в столовую, положил в кейс «Уолл-стрит джорнэл». Закрыв кейс, он направился к выходу. Вивьен последовала за ним.

— Между прочим, — решила она его поддразнить, — я могла бы остаться и за две тысячи.

— А я мог бы тебе заплатить и четыре, — парировал он, открывая дверь. Ну, до вечера!

— Малыш, — вкрадчиво проговорила Вивьен, — тебе будет так хорошо со мной, что не захочется меня отпускать.

Остановись на пороге, Эдвард задумчиво посмотрел на девушку.

— Три тысячи — за шесть дней, — сказал он тоном, не терпящим возражений. И можешь не сомневаться, Вивьен, после этого я тебя отпущу.

Она молча опустила голову, а Эдвард, еще раз кивнув ей, окончательно покинул апартаменты.

Некоторое время Вивьен прислушивалась к его удаляющимся шагам.

— Ну, это мы еще поглядим, — сказала она с плутовской улыбкой и, оглянувшись в роскошной прихожей, побежала в гостиную, где разразилась безудержным смехом. Она ликовала, размахивая руками и кружась по комнате. В неистовом танце наружу прорвалась радость по поводу происшедшего. Ведь еще вчера она не знала, как заплатить за квартиру, теперь же…

С громким воплем она ринулась в спальню и бросилась на постель.

— Три тысячи долларов! — хохотала Вивьен, разве что на голову не вставая от переполняющей ее радости. Она каталась по кровати и колошматила кулаками подушку.

Немного спустя, тяжело дыша от усталости, Вивьен села, взяла с ночного столика телефон и, поставив его рядом с собой, набрала номер квартиры, которую они делили с Кит.

На другом конце провода долго не поднимали трубку.

— Алло, — услышала она, наконец, заспанный голос Кит.

— Послушай, я все время тебе звоню, — обрушилась на нее Вивьен. — Где ты шляешься?

— Мама? — спросила Кит, спросонья подумав, что ее отчитывает мать.

После того, как Вивьен назвала себя, Кит с облегчением рассмеялась:

— А, это ты! Да мы загудели немного. А что у тебя? Откуда звонишь?

— Ты не поверишь!.. Этот мужик на «Лотосе»… Я в его номере, в Беверли Хиллз. Тут такие апартаменты — ванная больше, чем весь «Голубой банан».

— Да ладно тебе заливать, — мрачно оборвала ее Кит.

Она явно завидовала Вивьен, но та была слишком счастлива, чтобы подруга могла заставить ее замолчать.

— Он хочет, чтобы я осталась с ним на неделю. И знаешь, сколько мне за это отломится? Угадай! Да ты в жизни не угадаешь! Три тысячи баксов!

— Брось трепаться, — тупо сказала Кит.

— Три тысячи, клянусь тебе. И еще дал на тряпки…

— Вот это улов! — воскликнула Кит, наконец-то проснувшись. — Ну надо же! Это я, это я тебе его подарила. Что, он правда отвалит три тысячи? Какой-нибудь извращенец? Или, может, калека?

— Ничего подобного, — засмеялась Вивьен.

— Тогда, наверно, урод? — спросила Кит, которая вчера даже не взглянула на Эдварда, а пялилась только на «Лотос».

— Да нет же, выглядит он шикарно, — заверила ее Вивьен.

— Но что-то ведь с ним не так? — не могла успокоиться Кит, считавшая, что ее на мякине не проведешь. — Скажи, — недоверчиво поинтересовалась она, — а он уже отсчитал тебе эти бабки?

— Я получу их в конце недели, — сказала Вивьен, на что Кит, торжествуя, воскликнула: