Пока она ходила за подушечкой, Эдвард не отрывал взгляда от великолепной фигуры девушки, любуясь ее тонкой талией, плавной линией бедер и упругой грудью. Вивьен была очень стройна, но не казалась при этом худой. От кожи ее веяло свежестью.

Она медленно, все с той же обольстительно-нежной улыбкой, начала развязывать галстук Эдварда. В свете настольной лампы и мерцающего телеэкрана глаза ее казались бархатно-темными и немного таинственными.

Эдвард хотел погладить ее по волосам, но, коснувшись их, почувствовал что-то странное и безотчетно убрал руку на плечо Вивьен.

Тем временем она развязала галстук, бросила его на ковер и стала расстегивать рубашку. Нежными щекочущими движениями пальцы ее скользили по груди Эдварда, спускаясь все ниже и ниже к поясу. Наконец, она расстегнула ремень и ширинку на брюках.

Чувствуя разгорающееся желание Эдварда, она вдавила его поглубже в кресло и, заглядывая ему в глаза, тихо и отрешенно спросила:

— Как ты хочешь?

— А что ты можешь? — так же тихо спросил он.

— Все, — ответила девушка. — Только я не целуюсь в губы.

— Я тоже…

Вивьен улыбнулась, и эта улыбка помогла ему окончательно преодолеть скованность. Вивьен скользнула вниз, он ощутил ее теплое дыхание. Языком и губами она нежно касалась его живота, опускаясь все ниже и ниже… Эдварда бросило в жар. Вивьен подняла голову, снова улыбнулась ему и приникла к его промежности…

Рано утром Эдвард уже был на ногах, а ночью он еще долго работал, предоставив огромную кровать Вивьен.

Девушка все еще спала, трогательно зарывшись лицом в подушку. Ее белокурый парик висел рядом с одеждой на подлокотнике кресла. Эдвард обнаружил его, вернувшись в спальню из душа, и сразу вспомнил странное ощущение, появившееся, когда он хотел погладить волосы Вивьен. Объяснение висело теперь у него перед глазами.

Он подошел к кровати и с любопытством посмотрел на спящую девушку. Собственные волосы у нее были рыжие, густые и длинные, ниже плеч. Эдварду они нравились. Он задумался, не прилечь ли ему рядом с ней, потом повернулся и на цыпочках вышел в гостиную.

Эдвард был еще в шелковом купальном халате, но успел уже слегка перекусить, заказать завтрак для Вивьен и пообщаться по телефону со своим другом и адвокатом Стаки.

Пока официант накрывал для Вивьен в столовой, Эдвард разговаривал с Филом — естественно, по поводу «Моррис Индастриз». В Калифорнию он приехал ради того, чтобы купить эту фирму, пережирающую серьезные финансовые затруднения, и был полон решимости за неделю осуществить сделку.

Филип Стаки был настроен менее оптимистически.

— Джим Моррис без боя компанию не уступит, — утверждал он, с чем Эдвард был совершенно согласен.

— Ну еще бы — он всю жизнь управлял этой фирмой, — сказал он. — Я тоже считаю, что выдавить его оттуда будет непросто.

— Он хочет встретиться и обсудить с тобой это дело, — продолжал Филип.

— Пожалуйста, — не раздумывая, сказал Эдвард.

Адвокат против этого возражал, но его аргументы не возымели действия. Эдвард решил сегодня же договориться с Моррисом о том, чтобы вместе поужинать.

Продолжая говорить — на сей раз в руке у него был радиотелефон, — он прошел в столовую, чтобы подписать счет за поданный официантом завтрак.

Филип все еще пытался отговорить его от личной встречи с мистером Моррисом.

— В любом случае не встречайся с ним без свидетелей, — умолял его Стаки. Насколько я знаю старого прохиндея, достаточно будет неосторожного слова, и он потащит нас в суд.

— Согласен, дело может принять непредвиденный оборот, — спокойно ответил Эдвард, — но именно это и есть самое интересное в этой сделке.

Он увидел Вивьен, появившуюся в дверях гостиной в принадлежащем отелю купальном халате. Она тоже заметила Эдварда, но не стала мешать ему разговаривать по телефону.

— Да, кстати, я должен сказать тебе кое-что о твоей машине, — начал Эдвард с притворной озабоченностью, заставившей Филипа содрогнуться.

— Что такое? Я так и знал!.. — простонал он.

— Твоя тачка на поворотах идет, как по рельсам, — сказал Эдвард, усаживаясь за накрытый стол.

— Что-что? Как ты сказал? — недоуменно переспросил Фил и, поскольку Эдвард молчал, в паническом ужасе заорал: