– Вот именно!
– вставил сутуловатый граф.

– Дэ-э...
– подтвердил граф-англоман.

– Какой же доход с десяти тысяч?
– упирался предводитель.
– Я бы по миру пошел при таких доходах.

Сутуловатого графа взорвало.

– Прошу слова по существу вопроса: следует ли пренебрегать небольшими доходами? Это, именно это губит нас, господа! Вот!
– кричал он, стуча ногтем по ручке кресла.

– Граф, - сладким голосом прервал его князь, - слово имеет пан Вокульский.

– Дэ-э!
– поддержал его граф-англоман, поглаживая свои пышные бакенбарды.

– Итак, просим уважаемого пана Вокульского, - раздался чей-то голос, чтобы то общественное дело, которое привело нас сюда, в гостеприимный дом князя, он соблаговолил изложить нам с присущей ему ясностью и сжатостью.

Вокульский глянул на человека, признающего за ним ясность и сжатость суждений. Это был прославленный адвокат, друг и правая рука князя; он любил выражаться цветисто, при этом всегда отбивал такт пальцами и прислушивался к собственным фразам, которые ему самому всегда казались блестящими.

– Только чтобы всем нам было понятно, - буркнул кто-то в углу, где сидели дворяне, ненавидевшие магнатов.

– Вам известно, господа, - начал Вокульский, - что Варшава является промежуточной станцией на торговом пути между Западной и Восточной Европой. Тут скапливается и проходит через наши руки часть французских и немецких товаров, предназначенных для России, что могло бы принести нам определенный доход, если бы наша торговля...

– Не находилась в руках евреев, - сказал вполголоса кто-то у стола, где сидели купцы и промышленники.

– Нет, - возразил Вокульский.
– Доходы поступали бы к нам в том случае, если б в нашей торговле был определенный порядок.

– С евреями порядка не будет.

– Однако сегодня, - прервал адвокат, - уважаемый пан Вокульский изложит нам возможность вложить христианские капиталы вместо еврейских.

– Пан Вокульский сам допускает евреев в торговлю, - бросил оппонент из купеческого лагеря.

В комнате стало тихо.

– Я ни перед кем не отчитываюсь в том, как веду мои собственные дела, продолжал Вокульский.
– А сейчас я указываю вам, господа, путь к упорядочению торговли Варшавы с заграницей, что составляет первую часть моего проекта и создает один из источников дохода для отечественных капиталов. Другим источником дохода является торговля с Россией. Там имеются дешевые товары, которых нам не хватает. Торговая компания, которая занялась бы этим делом, могла бы получить от пятнадцати до двадцати процентов годовых на вложенный капитал. На первом месте я ставлю ткани...

– Это значит подрывать нашу промышленность, - отозвался оппонент из купеческой группы.

– Меня интересуют не фабриканты, а потребители, - ответил Вокульский.

Купцы и промышленники начали перешептываться, с явным недоброжелательством косясь на Вокульского.

– Вот мы и добрались до общественной стороны дела...
– взволнованно воскликнул князь.
– Вопрос представляется так: являются ли проекты уважаемого пана Вокульского явлением, благоприятным для страны?.. Прошу вас...
– обратился князь к адвокату, чуствуя непреодолимую потребность в поддержке.

– Уважаемый пан Вокульский, - начал адвокат, - соблаговолите объяснить с присущей вам обстоятельностью: не нанесет ли привоз упомянутых тканей из пунктов столь отдаленных ущерб нашим фабрикам?

– Прежде всего, - отозвался Вокульский, - эти так называемые наши фабрики в действительности не наши, а немецкие.

– Ого!
– воскликнул оппонент из группы купцов.

– Я готов, - продолжал Вокульский, - немедленно перечислить фабрики, где вся администрация и все высокооплачиваемые рабочие - немцы, где капитал - немецкий, а правление находится в Германии, где, наконец, наш рабочий не имеет возможности совершенствоваться в своем ремесле и является батраком, который плохо оплачивается, подвергается дурному обращению и вдобавок онемечивается...

– Это весьма важно!
– заметил сутуловатый граф.

– Дэ-э...
– протянул англичанин.

– Ей-богу, я даже разволновался!
– вскричал предводитель.
– Никогда бы не подумал, что подобная беседа может быть так увлекательна... Сию минуту вернусь...

И он вышел из кабинета, причем пол так и затрещал под его ногами.

– Прикажете перечислить фамилии?
– спросил Вокульский.

На этот раз группа купцов и промышленников проявила редкую воздержанность и не потребовала фамилий. Адвокат быстро встал с кресла и, замахав руками, воскликнул:

– Мне кажется, на вопросе об отечественных фабриках можно более не задерживаться. Теперь, уважаемый пан Вокульский, соблаговолите объяснить с присущей вам меткостью, какие выгоды получит от этого проекта...

– Наша несчастная отчизна, - закончил князь.

– Судите сами, господа, - ответил Вокульский, - если бы локоть моего ситца стоил на два гроша дешевле, чем сейчас, то на каждом миллионе купленных локтей население выгадало бы десять тысяч рублей.

– А что такое десять тысяч рублей?
– спросил предводитель, который как раз вошел в кабинет и еще не успел разобрать, о чем шла речь.