Заметив, что все смотрят на него и, по-видимому, о нем говорят, Вокульский смутился. Однако, чтобы показать присутствующим, что эта своеобразная популярность нимало его не трогает, он выпил один за другим бокал венгерского и бокал красного вина, которые стояли на столе, и лишь потом спохватился, что один из них принадлежал генералу, а другой епископу.

"Ну, и хорош же я, - подумал он.
– Они еще скажут, пожалуй, что я нарочно обидел старушку, чтобы выпить вино ее соседей..."

Он поднялся, собираясь уходить, и его бросило в жар при мысли, что придется пройти через две гостиные, сквозь строй взглядов и под аккомпанемент перешептываний. Вдруг перед ним очутился князь.

– Видно, вы беседовали с председательшей о днях, давно минувших, раз дело дошло до слез, - начал он.
– Я угадал, правда? Но вернемся к нашему разговору: не думаете ли вы, что хорошо было бы у нас основать польскую фабрику дешевых тканей?

– Вряд ли это удастся, - покачал головой Вокульский.
– Могут ли помышлять о больших фабриках люди, которые не решаются даже на мелкие усовершенствования в уже существующих предприятиях?

– А именно?

– Я говорю о мельницах, - продолжал Вокульский.
– Через несколько лет нам придется ввозить и муку, потому что наши мукомолы не хотят заменить жернова валами.

– Первый раз слышу! Сядемте здесь, - говорил князь, увлекая его в глубокую нишу, - и расскажите мне, что это значит.

Тем временем в гостиных оживленно переговаривались.

– Какая-то загадочная фигура этот господин, - говорила по-французски дама в бриллиантах даме со страусовым пером.
– Я впервые видела председательшу в слезах.

– Разумеется, любовная история, - отвечала дама с пером.
– Во всяком случае, кто-то сыграл с графиней и с председательшей весьма злую шутку, введя сюда этого субъекта.

– Вы допускаете, что...

– Я в этом уверена, - возразила дама, пожимая плечами.
– Вы только присмотритесь к нему. Воспитан, правда, прегадко, но каков собой, какая осанка! Нет, благородную кровь не скроешь даже под лохмотьями...

– Поразительно, - говорила дама в бриллиантах.
– Да и состояние его, якобы нажитое в Болгарии...

– Разумеется. Этим отчасти можно объяснить, почему председательша, при ее богатстве, так мало тратит на себя.

– И князь очень к нему благоволит...

– Помилуйте, не слабо ли это сказано? Вы только посмотрите на них обоих...

– Мне кажется, сходства никакого...

– Разумеется. Но... эта гордость, уверенность в себе... Как непринужденно они беседуют...

За другим столиком на ту же тему рассуждали три господина.

– Ну, графиня совершила государственный переворот, - говорил брюнет с хохолком.

– И, надо сказать, удачно. Этот Вокульский неотесан, но в нем что-то есть, - ответил седой господин.

– Все-таки купец...

– Чем, собственно, купец хуже банкира?

– Галантерейный купец, торгует кошельками, - упорствовал брюнет.

– А нам случается торговать гербами...
– вставил третий - худенький старичок с белыми бакенбардами.

– Он еще вздумает искать себе жену в нашем кругу...

– Тем лучше для девиц.

– Да я сам отдал бы за него дочь! Человек он, говорят, порядочный, состоятельный, приданого не промотает...

Мимо них торопливо прошла графиня.

– Пан Вокульский, - сказала она, подзывая его веером.

Вокульский поспешил к ней. Она подала ему руку, и они вдвоем вышли из гостиной. Князя, оставшегося в одиночестве, сразу окружили мужчины; то один, то другой просил познакомить его с Вокульским.

– Стоит, стоит, - отвечал довольный князь.
– Подобного человека еще не было в нашей среде. Если б мы раньше сблизились с такими людьми, участь нашей несчастной родины была бы иной.

Панна Изабелла, как раз проходившая через гостиную, услышала это и побледнела. К ней подбежал вчерашний молодой человек.

– Вы устали?
– спросил он.

– Немножко, - ответила она с грустной улыбкой.
– Мне пришел в голову странный вопрос, - прибавила она, помолчав, - сумела ли бы и я бороться?..

– С сердцем?
– спросил он.
– Не стоит...

Панна Изабелла пожала плечами.

– Ах, до сердца ли тут! Я думаю о настоящей борьбе с сильным противником.

Она пожала ему руку и вышла из гостиной.

Вокульский, следуя за графиней, миновал длинный ряд комнат. В одной из них, вдали от гостей, слышались пение и звуки рояля. Войдя туда, Вокульский с удивлением увидел странную картину. Какой-то молодой человек играл на рояле, возле него стояли две очень миловидные дамы, одна подражала звукам скрипки, другая - кларнета, а под эту музыку танцевало несколько пар, среди которых был только один кавалер.