Старик собрался уходить, но в дверях остановился и прибавил:

– Женись на ней, Стах, женись... Осчастливишь женщину, сохранишь торговое общество, а может, и магазин спасешь. Подумаешь, изобретения!.. Я еще понимаю в наше время политические цели, когда с минуты на минуту могут произойти события чрезвычайной важности. Но какие-то летательные машины... Впрочем, может, и они пригодятся?
– прибавил он, подумав.
– Гм... пожалуй, поступай как хочешь, только скорее решай насчет пани Ставской, потому что, ей-богу, Мрачевский зевать не станет. Он малый не промах! Летательные машины... Фу ты! Впрочем, кто знает... Может быть... может быть, и они на что-нибудь пригодятся!

Вокульский остался один.

"Париж или Варшава?
– подумал он.
– Там цель возвышенная, но, может статься, недостижимая, тут - несколько сот человек..."

– Которых я видеть не могу!..
– неожиданно вырвалось у него.

Он подошел к окну и постоял, глядя на улицу, просто чтобы прийти в себя. Но все его раздражало: движение экипажей, суета прохожих, их озабоченные или улыбающиеся лица... Более же всего расстраивал его вид женщин. Каждая казалась ему воплощением глупости и притворства.

"Рано или поздно каждая найдет своего Старского, - думал он.
– Во всяком случае, каждая его ищет".

Вскоре его снова навестил Шуман.

– Дорогой мой, - смеясь, крикнул доктор еще в дверях, - можешь выгнать меня вон, но я все равно буду донимать тебя визитами...

– Да пожалуйста, приходи почаще!
– ответил Вокульский.

– Так ты согласен?.. Чудесно... Наполовину ты вылечился... Однако что значит сильный мозг! Не прошло и двух месяцев тяжелой мизантропии, а ты уже способен снисходить к представителям человеческого рода, да к тому еще в моем лице. Ха-ха-ха!.. Ну, а если бы впустить в твою клетку этакую шикарную бабочку...

Вокульский побледнел.

– Ну, ну... знаю, что рано... Хотя, вообще говоря, пора бы тебе показаться на люди. Это окончательно бы тебя вылечило. Возьми, например, меня, - разглагольствовал Шуман.
– Пока я сидел в четырех стенах, скучно мне было, как черту на колокольне; но чуть только вылез на свет божий, уж к моим услугам тысяча удовольствий. Шлангбаум старается меня обжулить и удивляется с каждым днем все сильнее, убеждаясь, что хоть на вид я прост, а все его ходы наперед угадываю. Он даже начал меня уважать...

– Довольно скромное удовольствие, - заметил Вокульский.

– Погоди! Второе удовольствие доставляют мне мои единоверцы из финансовых кругов; они, видишь ли, вбили себе в голову, будто я обладаю необычайным коммерческим даром, и вместе с тем надеются вести меня на поводу... Воображаю их горькое разочарование, когда выяснится, что мне не хватает ни коммерческой сноровки, ни наивности, пользуясь которой они рассчитывали сделать меня пешкою в своих руках...

– А ты так советовал мне объединиться с ними!

– Это особая статья. Я и нынче советую. Осмотрительный союз с умными евреями никого еще не оставлял в проигрыше, по крайней мере в финансовом смысле. Но одно дело - быть компаньоном, а совсем иное - пешкой, какою меня хотят сделать... Ох, евреи, евреи!.. в лапсердаках или во фраках, но обязательно пройдохи!

– Что, однако же, не мешает тебе обожать их и заключать сделки с Шлангбаумом?

– Это опять-таки особая статья, - возразил Шуман.
– Евреи, по-моему, самая гениальная в мире раса, и вдобавок это моя раса, потому-то я восхищаюсь ими и, в массе, люблю их. Что же до сделок с Шлангбаумом... побойся бога, Стах! Умно ли было бы с нашей стороны, если бы мы грызлись друг с другом сейчас, когда надо спасать такое великолепное предприятие, как Общество по торговле с Россией? Ты бросаешь его на произвол судьбы, и оно либо разлетится, либо достанется немцам, то есть в обоих случаях стране будет нанесен ущерб. А так и для страны будет польза, и для нас...

– Я перестаю тебя понимать, - заметил Вокульский.
– Евреи то великая нация, то пройдохи... Шлангбаума следует то выбросить из Общества, то принять... Польза от этого будет то для евреев, то для нашей страны... Совершенная путаница!

– Это у тебя, дорогой мой, мозги набекрень... Никакой путаницы нет, все ясно как день. Единственно кто кое-как движет вперед отечественную промышленность и торговлю, это евреи, и потому каждое их экономическое достижение способствует развитию страны... Понятно?

– Об этом надо бы еще поразмыслить... Ну, а каково твое следующее удовольствие?

– Преогромное. Представь себе, при первой же вести о моих грядущих финансовых успехах меня уже хотят женить... Это меня-то, с моей еврейской мордой и лысиной!..

– Кто?.. на ком?

– Ну конечно, наши знакомые. А на ком?.. На ком угодно! Хоть на христианке, и вдобавок из самого благородного семейства, лишь бы я крестился...

– А ты?..

– Знаешь, я готов попробовать, просто из любопытства. Интересно посмотреть, как молодая, красивая, благовоспитанная христианка из хорошего дома будет мне признаваться в любви... Тут, братец мой, целый миллион удовольствий. Вот бы я позабавился, глядя, как она старается добиться моей руки и сердца! Вот бы позабавился, слушая, как она декламирует о своей жертве на благо семьи, а может, и родины. И, наконец, вот еще развлечение наблюдать, как она станет вознаграждать себя за свою жертву, изменяя мне по старому ли методу, то есть тайком, или по-новому, то есть открыто, и даже, может быть, требуя моего попустительства...