Шрифт:
– Вечно вы устраиваете мне какую-нибудь гадость!
– вскипел Охоцкий. Вам-то можно забираться со мною бог весть в какие дебри, а панне Фелиции нельзя даже заглянуть в обсерваторию...
– Да заглядывайте, пожалуйста, куда угодно! Только теперь пойдемте же наконец в парк. Барон... Белла...
Общество направилось в парк. В первой паре Вонсовская с панной Изабеллой, за ними Вокульский, далее барон со своею невестой, а позади панна Фелиция с Охоцким, который горячился и размахивал руками.
– Никогда и ничему вы не научитесь, разве только носить дурацкие модные шляпки или танцевать восьмую фигуру в контрдансе, если какой-нибудь болван ее выдумает! Никогда и ничему, - повторил он трагическим тоном, - ибо всегда найдется какая-нибудь баба...
– Фи, пан Юлиан! Кто же так выражается?
– Да, да, несносная баба, которая сочтет неприличным, что вы идете со мной в лабораторию...
– Может быть, это и вправду нехорошо...
– Конечно, нехорошо! Носить декольте до пояса - это хорошо, брать уроки пения у какого-то итальянца с грязными ногтями...
– Но, видите ли... если молодых девушек подолгу оставлять наедине с молодыми людьми, так иная, пожалуй, еще и влюбится...
– Ну, и что же? Пусть влюбляется. Разве лучше, если она не влюблена, но глупа как пробка? У вас просто дикие понятия, панна Фелиция...
– О, сударь!..
– Оставьте, пожалуйста, эти восклицания! Или вы хотите учиться метеорологии, и тогда идем наверх...
– Только с Эвелиной или с пани Вонсовской.
– Ладно, ладно уж... Оставим этот разговор, - сказал Охоцкий и в знак возмущения засунул руки в карманы.
Молодая парочка препиралась так громко, что ее слышно было во всем парке, к великому удовольствию Вонсовской, которая покатывалась со смеху. Когда они замолчали, до ушей Вокульского донесся шепот барона и панны Эвелины.
– Вы заметили, - говорил барон, - как этот Старский теряет свои позиции? Одну за другой, знаете ли. Пани Вонсовская издевается над ним, панна Изабелла обходится с ним в высшей степени пренебрежительно, и даже панна Фелиция не обращает на него внимания. Не правда ли?
– Да, - еле слышно отвечала невеста.
– Он из тех молодых людей, единственным достоинством которых являются виды на крупное наследство. Разве я не прав?
– Да.
– А как только исчезла надежда, что председательша оставит ему имение, Старский сразу потерял всякое обаяние. Ведь правда?
– Да, - ответила панна Эвелина, тяжело вздохнув.
– Я посижу здесь, громко прибавила она, - а вы, может быть, принесете мне из дому шаль... Пожалуйста.
Вокульский обернулся. Панна Эвелина, бледная и измученная, сидела на скамье, а барон увивался вокруг нее.
– Иду, сию минуту иду... Сударь, - окликнул он приближавшегося Вокульского, - не можете ли вы занять мое место... Я только сбегаю и сейчас же вернусь...
Он поцеловал невесте ручку и направился к дому.
Вокульский посмотрел ему вслед и впервые заметил, что у барона ножки очень тоненькие и держится он на них не особенно твердо.
– Вы давно знаете барона?
– обратилась к нему панна Эвелина.
– Может быть, пройдем к беседке...
Вокульский поклонился и пошел.
– Я только в последние дни имел удовольствие ближе познакомиться с бароном.
– Он ваш горячий поклонник... и неоднократно мне говорил, что впервые встретил человека, с которым так приятно разговаривать.
Вокульский усмехнулся.
– Вероятно, потому, что сам он все время говорит со мной о вас, сударыня.
Панна Эвелина сильно покраснела.
– Да, барон очень благородный человек и очень любит меня. Правда, между нами большая разница в летах, но что же из этого? Опытные дамы утверждают, что муж, чем старше, тем вернее, а ведь для женщины привязанность мужа - это все, не правда ли? Каждая из нас ищет в жизни любви, а кто мне поручится, что я встречу еще раз подобное чуство?.. Бывают мужчины моложе, красивее, может даже умнее барона, но никто из них не говорил мне с таким жаром, что все счастье последних лет их жизни - в моих руках. Можно ли тут устоять, даже если такой брак требует известных жертв? Ну скажите сами!
Она остановилась посреди аллеи и посмотрела ему в глаза, с тревогой ожидая ответа.
– Не знаю, сударыня. Это вопрос сугубо личный, - ответил Вокульский.
– Плохо, если вы мне так отвечаете. Бабушка говорит, что вы человек с сильным характером; я до сих пор никогда не встречала людей с сильным характером, а у меня самой характер очень слабый. Я не умею противиться, боюсь отказать... Может быть, это дурно, что я выхожу за барона, - во всяком случае, некоторые дают мне понять, что я дурно поступаю. Вы тоже так думаете? Разве вы могли бы отстраниться от человека, который любит вас больше жизни, который без вашей взаимности проведет скудный остаток своих дней в безнадежном одиночестве и тоске? Если б кто-нибудь у вас на глазах катился в пропасть и взывал о спасении, неужели вы не протянули бы ему руку и не связали бы себя с ним, пока не подоспеет помощь?