– Позор! Меня обесчестили! И кто? Какая-то летучая мышь! Я должен с ней расплатиться, и немедленно!

Кот принял боевую стойку и принялся яростно хлестать воздух лапами, намереваясь сбить обидчицу. Но Сюзанна легко увертывалась от его тяжелых лап.

"Что же делать?
– думала она.
– Такая игра долго тянуться не может. Как только Мурлыка поймет, что ему не поймать своей обидчицы, он вспомнит о других врагах, и тогда... тогда все погибнет!! И в первую очередь милый, замечательный "Мики-Стрелка, который знает все!". Нет, Сюзанна не допустит этого! Не допустит!.."

Разъяренный кот пружиной взвивался в воздух, пытаясь вцепиться обидчице в горло. Он широко разевал зубастую пасть. Выбрав удобный момент, Сюзи рванулась прямо в кошачью глотку. Мурлыка машинально сомкнул челюсти и свалился мертвый...

А Стрелка тем временем, преодолевший десять колен вентиляционной трубы, проскользнул в комнату, принадлежавшую самому Генри. Труба была замаскирована под самым потолком голубой кружевной розой. Мики прогрыз в кружевах маленькую дырочку и выглянул наружу.

В центре просторного зала, обитого вишневым бархатом, за тяжелым полированным столом сидел ничем не примечательный худой человечек. На узкой, лобастой голове его красовалась золотая корона. "Как в сказке! подумал Мики.
– Да, красавцем его не назовешь!
– усмехнулся он.
– Теперь мне понятно, почему он так благоволит к горбуну... Они как пара волосков из одного хвоста!"

Повелитель Генри водил указкой по схеме минирования подземных складов сверхмощного оружия. Его мощные челюсти в это время усиленно перемалывали банановые пряники.

"Вот бы раздобыть эту схему!
– подумал Стрелка.
– Как бы она нам пригодилась!"

В соседней комнате зарокотал возмущенный голос маркиза, ему вторило виноватое бормотанье братьевтелохранителей.

– Почему вы не спалили мятежного селения?
– орал Дурантино Сандалетти.
– Поч-чем-му?!

– Но там же дети, ать-двать!

– И женщины, стук-хлоп!

– Иди-о-ты! С каких это пор вы стали рассуждать? Приказы не обсуждаются, а выполняются!
– Маркиз перешел на визг.

Повелитель Генри не вытерпел. Тяжело поднявшись из-за стола, он неуверенными шажками просеменил к двери и выскользнул в соседнюю комнату. Богач Генри решил самолично принять участие в обуздании взбунтовавшихся братьев. Всякое неповиновение повелитель Генри рассматривал как бунт и строго карал за это.

Мики воспользовался отсутствием хозяина комнаты. Спустившись по кружевной ленте на пол, взобрался на стол, скатал план трубочкой, схватил его и был таков.

– Теперь вы у меня попляшете, богач Генри!
– рассмеялся Мики, взбираясь по ленте в вентиляционную трубу.
– Счастливо оставаться при своих интересах, "властелин мира"!

Обрадованный неожиданной удачей, Мики летел по туннелю, не обращая внимания на повороты и на разветвления. Когда же спохватился, было поздно - он заблудился.

"Не беда, все равно выйду на верную дорогу!" - успокаивал себя Мики, сворачивая в очередной туннель. Но недобрые предчувствия нет-нет да и сжимали его сердце. Чтобы избавиться от них, Стрелка стал думать о Сюзанне.

"А что, если сочинить о ней песню?!
– думал он.
– Попробуем!" Первая строчка пришла сама собой, она подсказала вторую. Вторая потянула третью с четвертой, и... Мики запел:

Ходит полночь по земле

В мягоньких сапожках.

Ждет с тобой нас на столе

Вкусная окрошка.

Ждут сыры и колбаса,

Масло и сметана...

Хоть пришла б на полчаса,

Милая Сюзанна!

Песенка так понравилась Стрелке, что он решил ее во что бы то ни стало запомнить и спеть той, которой она посвящалась.

...Сани-бой и его спутница спускались по винтовой лестнице вниз. Было душно и жарко.

– Эта дыра пробуравлена до центра земли, не иначе!
– пробурчал мальчик.
– Хоть бы лифт сделали!

– А еще что? Может быть, заодно и кроватку?

– Можно и кроватку! А ты, Джесси, что, против лифта? Или для тебя лазание по лестницам самое расприятное дело на свете?!

Девочка рассмеялась:

– У бедного мальчика ножки заболели?

Это переходило все границы! Сани надулся и перестал обращать внимание на свою спутницу.

Наконец-то они достигли дна. Шахта заканчивалась круглой, просторной комнатой, залитой ярким неоновым светом. Шесть дверей, совершенно одинаковых и прорезанных на одинаковом расстоянии друг от друга, ошеломили их, заставили задуматься.