Окунувшись в лес, Устя успокоилась, испытанные ею тревоги остались позади, впереди были надежные друзья. Черный лес убегал книзу вместе с узкой тропой, затем тропа сходилась с лесосекой и разжеванной тракторами дорогой. Конь спотыкался о корневища, похрапывал в темноту, шерсть его взмокла. Пожалуй, первый десяток километров позади, но опасность могла подстерегать всюду. Винтовка была за спиной. Наган под рукой, в мягкой кобуре. Подсумок с шестью десятками патронов перекинут через плечо. Оружие и снаряжение привычное, однако Устя пожалела, что поторопилась. Вгорячах не подумала о седле, а теперь, когда нервы поуспокоились, Устя побранила себя: "Що со мной стало? Що хлопцы подумають, перелякалась до смерти..."

Поднявшись на взгорок, Устя увидела редкие огоньки заставы, гору Ветродуй, смутно очерченную на фоне посветлевшего неба; облака порвались, и медная луна весело ныряла среди пенных барашков. Устя подбодрила коня, и тот снова пошел плавной иноходью, вытянув шею и прижав уши, будто борзая.

Чистый горный воздух разносил четкий звук копыт. Услыхав приближение всадника, часовой свистком вызвал дежурного.

Устя подъехала шагом, чтобы знакомые ребята не истолковали по-своему ее поспешность, спрыгнула на землю, поздоровалась.

– Покличь начальника, Сидоренко!
– обратилась она к сержанту.
– Треба зараз самого...
– Устя повела коня к крыльцу. Следом за ней шел Сидоренко.

Он доложил по телефону начальнику заставы, испытующе вглядываясь в Устю.

– Чего не позвонила?

– Нема связи. Опять, видать, гады порвали провод. Бандиты в Скумырде, Сидоренко.

– В Скумырде бандиты?
– В дверях стоял Галайда.

– Да, Галайда. Мене хотели вбыть.
– Привставшая было Устя снова села, покачала головой.
– Пока двое, а може, трое приходили меня вбыть, Галайда. А там, де трое, сам знаешь, может буть и тридцать... Понятно?

– Пока понятно больше половины, расскажи подробней, Устя, - мягко сказал Галайда, распорядившись поднимать по тревоге дежурный взвод лейтенанта Стрелкина и готовить машины.

Внимательно выслушав подробности, Галайда категорически отказался брать с собой Устю.

– Оставайся на заставе. Нечего тебе пока там делать, Устя.

– Как же без меня?

– Обойдемся на этот раз... Тебе надо отдохнуть, прийти в себя...

– Да що? Я можу...
– Устя страдальчески искривила губы.
– Боюсь, как бы моих ребятишек... Стоит перед очами Митрофан... Прогнать его не можу... Зажмурю очи... в крови плавает.

Галайда вздохнул понимающе.

– Кутай перейдет к Стрелкину, а ты займешь его комнату. Нет, нет, не возражай, Устя. Дежурный отведет тебя, и не беспокойся...

– Ну, що таке, що...
– беззвучно шептала Устя.
– Може, подумаешь, я перелякалась...
– Она поднялась.
– А Кутай тут?

– Тут, тут...

– Его с собой не возьмешь, Галайда?

– Зачем его брать? Стрелкин поедет, Устя...

Легкий на помине лейтенант Стрелкин появился на пороге, доложил о готовности; его молодое, свежее лицо горело ярким румянцем, глаза восторженно светились.

Ему не терпелось вступить в настоящее дело, показать себя. И он не пытался скрыть своей радости. Устя встала, винтовку повесила на плечо.

К домикам офицеров повел подчасок. Чтобы она не споткнулась на выщербленных плитах тротуарчика, он протянул ей руку.

Устя отдернула свою руку, сердито фыркнула на солдата, и тот, выругав ее за дикость, мрачно довел до домика, постучал в запертую дверь.

Через некоторое время отозвался Кутай и, открыв дверь, очутился лицом к лицу с Устей. Опешив от удивления, он подвинулся, чтобы пропустить ее, фонарик в его руке подрагивал, и на крашенном суриком полу колебались нестойкие тени.

– Якими судьбами, Устя?
– только и мог он вымолвить.

– Приказано разместить ее в вашей комнате, товарищ лейтенант, доложил солдат.
– А вам придется разместиться у лейтенанта Стрелкина.

– Ладно, разберемся, - сказала Устя.
– Иди, хлопец, продолжай сторожить свою канцелярию.

Она прикрыла дверь за ушедшим солдатом, беспомощно опустила руки приклад винтовки стукнулся о пол - и, потянувшись к Кутаю, ткнулась носом в его щеку, спросила расслабленным голосом:

– Куда идти, Жора?

– Пожалуйста, Устя, сюда, сюда.
– Кутай взял ее под локоть. Сюда...
– Он заторопился, все еще не понимая, в чем дело, и не решаясь задавать вопросы. Одно было ясно: случилось что-то из ряда вон выходящее, впервые он видел девушку в таком состоянии.

Электричества не было, движок не работал. Кутай придвинул Усте стул, усадил, зажег керосиновую лампу. При ее неверном свете он увидел осунувшееся лицо девушки, горькие складки в уголках рта. Она вздохнула и нерадостно улыбнулась.