Шрифт:
Неожиданный гнев захлестнул Серафину, она подняла голову.
– Извращенные вкусы с годами несколько меняются - от человечины перешли к мертвечине!
– с невыразимым презрением сказала она.
Людоед стал медленно подниматься из-за стола - лицо его налилось кровью.
– Не воображайте, что будете безнаказанно кормить народ мертвечиной. Не мы, так другие все равно разоблачат вас, прибавила Серафина.
– Разоблачат? Ха-ха-ха!
– как безумный, закатился в хохоте людоед.
– Наивная дура! Так вы шли, чтобы разоблачить нас?
– он выхватил из стола толстую пачку банкнот и, прежде чем Серафина успела отшатнуться, хлопнул ее этой пачкой по носу.
– Вот она, моя гарантия! Надежней нет! Все они там, наверху, у меня вот здесь!
– он вытянул волосатые руки и сжал их в кулаки.
Серафина отвернулась.
– Но - к делу, - сказал злодей, снова усаживаясь к столу.
– В конце концов если вы жрете и вам нравится, то крах нам не грозит. А я люблю храбрецов, мне нравятся рисковые люди. Я думаю, тебе тоже не хочется умирать такой молодой. У меня тут вот какое предложение. Сама понимаешь, механизировать все сразу мы не можем, и столько добра пропадает зря, к примеру, производство удобрений...
– Ну еще бы, у вас ничего не пропадет!
– с отвращением поморщилась Серафина.
– Рабочие руки нам нужны, а брать кого попало с улицы мы не можем. Сколько слабонервных уже пришлось отправить на тушенку. Домой, конечно, ты не вернешься...
– Мерзавец!
– вскочила Серафина.
– Не хочешь?
– недобро усмехнулся людоед.
– Ну так дважды я не предлагаю. Тогда ты умрешь!
В ответ Серафина с омерзением плюнула.
– Учти, ни один сыщик не найдет твой труп... в консервной банке...
Серафина похолодела от ужаса. Мозг ее лихорадочно работал. Согласиться, а потом что-нибудь придумать... Хотя бы маленькая отсрочка, а там... Но хитрый злодей разгадал ее мысли - о, он был далеко не дурак.
– Отсюда не убежишь, не надейся, - недобро усмехнулся он.
– Слишком умных тоже на мясо, - и он нажал кнопку на столе.
Тотчас же в дверях выросли бичи-телохранители, по знаку своего начальника схватили Серафину под руки и потащили из кабинета.
Серафина отчаянно сопротивлялась, когда ее тащили вдоль конвейера, по которому один за другим ползли мертвецы. Видимо, наверху был большой наплыв усопших. Острые ножи то и дело взлетали вверх и со скрежетом опускались - падали головы, руки, ноги. Страшная мясорубка действовала полным ходом. Привлеченные шумом, у конвейера показались несколько фигур в синих комбинезонах - обслуживающий персонал машин. Но, увидев, в чем дело, некоторые снова поспешно скрывались, другие же, наоборот, подходили поближе и с интересом наблюдали за происходящим. Серафина давно уже поняла, что кричать здесь бесполезно, и поэтому сопротивлялась молча, но ожесточенно. Она царапалась и кусалась, но дюжие молодчики, для которых ее удары были что укус комара, бесцеремонно и безжалостно сорвали с нее одежду, связали руки и ноги веревкой и бросили на конвейер. Злодеи придумали ей самую ужасную пытку - миновав нож, обезглавливающий тела, жертва живьем попадала в потрошилку.
Страшная, чудовищная смерь, блестя стальным лезвием, висела над головой Серафины. Она извивалась всем телом, пытаясь сбросить веревки, но напрасно. Лязг ножей слышался уже над самой ее головой. Серафина корчилась и отворачивалась, чтобы не смотреть на страшный ятаган, готовый вот-вот опуститься, чтобы вспороть ей живот. Неумолимая, сверкающая смерть приближалась - медленно, но неотвратимо. Вот уже острый блестящий нож на уровне груди - в ужасе Серафина мечтала потерять сознание, чтобы не видеть этого кошмара и не чувствовать, как острая сталь вопьется в тело...
...Вдруг раздался невыносимый уху треск, скрежет - и сверкающий нож замер в миллиметре от ее живота. Конвейер остановился... Где-то скрипело и завывало, словно что-то заело в огромном механизме. Но конвейер стоял, и топор не поднимался - производство смерти застопорилось.
Рабочие в синих комбинезонах бросились исправлять повреждение. Слышался резкий голос их начальника - он бранился. К Серафине шли двое рабочих.
– А с этой что делать?
– Подвинь подальше, а то нож промахнется.
Серафину за волосы потащили вверх по конвейеру. От боли и ужаса из глаз у нее брызнули слезы.
– Может, прикончить ее, чтоб не мучилась?
– сжалился один из рабочих.
– С ума сошел! Не мы здесь распоряжаемся!
– испугался другой, отворачиваясь и стараясь не глядеть на жертву.
Вдруг из-под конвейера поднялась черная фигура, взмахнула чем-то блестящим - и один из рабочих упал. Серафина не поверила глазам: перед нею стоял живой и здоровый Мики, черный, как трубочист, и с увесистой болванкой в руке. Не успели оба насильника опомниться, как уже лежали на полу, оглушенные. Мики стащил подругу с конвейера и развязал веревки.
– Ой!
– сказала она, закрываясь руками.
– Некогда! Бежим!
– Мики бросил болванку и потащил Серафину за руку.
По другую сторону конвейера замелькали синие фигуры. Мелькнуло разъяренное лицо самого босса. Широкоплечий бич перескочил конвейер и ринулся к ним. Но тут конвейер словно сорвался с привязи и рванулся, как необъезженный конь. Ятаган с лязгом опустился, полоснув по резиновой ленте. Раздался хлопок, точно выстрелили из пушки - туго натянутая лента лопнула, как бичом хлестнув по находившимся возле конвейера людям. Те покатились в разные стороны, ударяясь о стены, машины и приборы. Чистый кафельный пол мгновенно окрасился кровьюкровь брызнула даже на Мики и Серафину, - а вторая часть конвейерной ленты просвистела над их головами и унеслась куда-то вверх.