– Я вижу, нынче утром вы в недобром расположении духа, - отозвался тот негромко. Гнев пересилил страх.
– Должно быть, подобно вашему ящеру, страдаете от несварения желудка?

Гейнор убрал руку, кивком признавая свою вину.

– Прошу простить меня за неудачную шутку, сударь. Многие принцы куда больше жаждут смерти, чем простые люди. А поэты, как мы знаем, любят жизнь. Приветствую вас, Черион.
– Он поклонился, и шлем его вспыхнул.
– Принц Эльрик. А! А вот и мастер Снар...
– Он обернулся к штурману, который, едва завидев принца, устремился к ним.

– Я искал тебя, Гейнор! У нас был уговор.

– Не стоит лелеять пустых надежд.
– В голосе Проклятого звучало сочувствие.
– Она умерла. Погибла под развалинами церкви. Теперь, Эсберн Снар, тебе придется искать свою невесту в Лимбе.

– Ты обещал, что скажешь...

– Я обещал, что скажу правду. И это правда. Она мертва. Душа ее ждет тебя...

Седой штурман склонил всклокоченную голову.

– Ты же знаешь, что я не могу пойти за ней! Я отрекся от права на загробную жизнь! Взамен чего... о, помоги мне Небо! Я стал нелюдем, неподвластным смерти....
– И Эсберн Снар бросился на нос корабля и замер там, слепо уставившись в пустоту.

Из-под шлема Гейнора Проклятого донесся глубокий вздох, и Эльрик понял, что роднило между собой этих двоих. Но Уэлдрейк, задохнувшись от радости, всплеснул руками, едва не опрокинув остатки завтрака.

– Сударь, скажите, умоляю, ведь этот человек - Эсбьорн Снорре? Теперь я понял, как вы это произносите... и он тоже, замечу. Я не в обиде. Хвала Небесам, что телепатия позволяет общаться между собой выходцам из разных миров, даже в самых суровых условиях - так что можно простить Мать-Природу за эти местные особенности произношения - в благодарность за несомненную заботу о нашем процветании в самых разных культурах. Поразительно, не правда ли?

– Вы были знакомы с нашим штурманом?
– Черион удалось ухватить смысл этой сумбурной тирады.

– Мне доводилось слышать о нем. Но та легенда была со счастливым концом. Он хитростью заставил тролля построить церковь, чтобы им обвенчаться с невестой. Жена тролля случайно выдала его имя, так что Эсберн Снар смог разорвать сделку. Говорят, под Ульшойским холмом до сих пор слышны ее причитания. Я написал об этом балладу в "Норвежских песнях". Виттиер ее, конечно, у меня украл, но не будем об этом. Должно быть, он нуждался в деньгах. Хотя лично я считаю плагиат бесчестным, только когда деньги, которые на этом заработаешь, меньше, чем те деньги, что украл.

И вновь Черион отважно устремилась прямо к сути.

– Так он женился, и все кончилось хорошо? Но вы же слышали, что сказал ему Гейнор?

– Похоже, это дополнение к первоначальной легенде. Но я знаю только то, что поведал вам. Должно быть, трагическая часть была утрачена в современном фольклоре. Знаете, порой мне кажется, что все это - лишь сон, где все герои и элодеи из моих стихов ожили и явились осаждать меня, чтобы сделать одним из них. Да, в Патни мне едва ли удалось бы собрать столь изысканное общество...

– Так вам неизвестно, как Эсберн Снар оказался на борту этого корабля, мастер Уэлдрейк?

– Не более, чем вам, сударыня.

– А вам, принц Эльрик, - привлекла она блуждающее внимание альбиноса.
– Вам известна его история?

Эльрик покачал головой.

– Я только знаю, что он - оборотень, создание, проклятое Небесами и людьми. И в то же время добрейший и разумнейший человек. Представьте же, каковы должны быть его мучения!

Даже Уэлдрейк склонил голову в волнении. Ибо чья судьба может быть ужаснее, чем у бессмертных душ, разлученных в смерти с теми, кого они любили при жизни. Им ведома лишь агония умирания - но не экстаз вечности. Радости и наслаждения их скоротечны, а страдания не знают конца.

И это напомнило Эльрику о судьбе отца, пленника древних руин, утратившего свою единственную возлюбленную, ради того чтобы выторговать у демона-покровителя - да еще и обманув его при этом!
– как можно больше незаслуженной власти на земле.

Это заставило альбиноса задуматься о природе любых сделок с потусторонними силами, о его собственной зависимости от Буреносца, о том, с какой легкостью он всегда готов призвать на помощь Владыку Преисподней, не думая о том, во что это может ему обойтись, и, главное, о том, почему он не хочет отыскать способ излечиться от болезненной тяги к сверхъестественному; ибо часть его сознания желала следовать назначенной ему судьбе и познать, что за печальный конец уготован ему, - узнать окончание собственной саги. Возможно, лишь тогда он поймет, ради чего были все эти страдания.

Сам того не заметив, Эльрик прошел на носовую палубу, мимо храпящего ящера, и встал рядом со штурманом.

– Куда ты направляешься, Эсберн Снар?

Седоволосый склонил голову, точно прислушиваясь к далекому, но знакомому свисту. Затем серо-зеленые глаза его вперились в алые глазницы альбиноса, он испустил тяжкий вздох, и слеза скатилась по щеке.

– Никуда, - отозвался штурман.
– Теперь уже никуда, сударь.

– Но ты останешься на службе у Гейнора? Даже когда появится на горизонте земля?