— В самом деле?

— Да, мэм. Ну что за чудненькое платье на Вас. — Элизабет чуть улыбнулась.

— Я рада, что тебе нравится. Элизабет оставила наконец свою челку в покое и начала отряхивать плащ своей хозяйки.

— А мне-то не надо идти, мэм? Ведь никто не поможет миссис Харт так, как я, — спросила девушка.

— Нет, Элизабет, не сегодня. Но спасибо тебе за предложение.

С помощью Элизабет Вера осторожно, чтобы, не дай Бог, не помять платья, надела плащ и направилась к выходу. Элизабет смотрела ей вслед.

За окном вечер медленно опускался на город, гася последние пламенеющие лучи заходящего солнца. Ветер гонял опавшие листья по высохшей холодной земле. Осень отступала, как отступает армия под натиском сильнейшего противника. А в гостиной Бриггса было уютно и тепло.

Лейтенант Флетчер Айронс оторвал взгляд от темнеющего окна и стал рассматривать своих новых знакомых.

Рядом с ним сидел элегантно одетый мужчина неопределенного возраста, мистер Чарльз Джонсон. Отличительной его особенностью была страсть к табаку, который он нюхал постоянно, отнюдь не смущаясь присутствия дам. Джонсон не только постоянно чихал и сморкался, но еще и энергично покачивался на стуле, всем своим видом выражая нетерпение. Флетчер не принял предложенную Джонсоном табакерку, решив инстинктивно, что его сосед — сторонник независимости, и не ошибся.

Далее сидела чета Джиллианов. Мистер Джиллиан за время получасового знакомства уже успел зарекомендовать себя человеком плохого воспитания, самоуверенным и упрямым. Его супругу, пухленькую Эдит Джиллиан, можно было бы уже при жизни причислить к лику святых, если представить, какое терпение ей необходимо, чтобы выносить жуткий характер мужа.

И наконец, у камина, в своем любимом кресле, сидел Эзра и пытался поддерживать общую беседу. Флетчер обратил внимание на нервозность и плохо скрытое беспокойство адвоката. Он решил, что причина кроется в сватовстве Бриггса, которое пока не пришло к благополучному завершению.

Сегодня вечером Эзра ничего не сказал лейтенанту об этом несомненно важном для него деле, а Флетчер избегал вопросов, решив, что адвокат уже сожалеет о своей чрезмерной откровенности.

Та, кого Флетчер ждал со все возрастающим нетерпением, еще не пришла. Он мог думать о ней бесконечно, ясно представляя себе ее пламенеющие волосы, зеленые глаза, напоминающие жаркое лето, нежные губы. Ее прямолинейность не пугала молодого человека. Он был готов простить ей ре-обдуманную резкость.

У Флетчера не было большого опыта в отношениях с женщинами, но он очень хорошо представлял себе, какими качествами должна обладать та, которая покорит его сердце. И все они, казалось, соединились в Вере Эшли. «В этом я похож на отца», — подумал Айронс.

Джонотан Уинфилд Айронс, отец Флетчера, женился против воли родителей на красавице-шотландке, у которой не было никакого приданого, До свадьбы они были знакомы всего три недели и один день. Конечно, отец в то время был намного моложе тридцатидвухлетнего Флетчера, и раньше Айронс считал, что только в юности возможны такие пылкие чувства. Теперь, пожалуй, он изменил свое мнение.

В молодости у него тоже был роман, но отношение Айронса к девушке было вызвано скорее желанием его родителей соединить молодых, а не его собственными чувствами. С тех пор прошло уже девять лет, до отказа наполненных военной службой, которая не оставляла много времени для развлечений, и Флетчер постепенно забыл свою первую избранницу, с которой едва успел познакомиться.

Увлекшись своими мыслями, Флетчер едва не пропустил долгожданного момента. Раздался стук в дверь, и Эзра с нетерпением бросился открывать. Холодный воздух, ворвавшийся в комнату, задул свечи на камине и заставил веселее заплясать огонь в масляной лампе под потолком. Раздались голоса миссис Харт и миссис Эшли.

Услышав мягкую и деликатную речь Веры, лейтенант пришел в такое сильное волнение, какое не посещало его даже в минуты тяжелых военных испытаний.

— Вера! — радостно воскликнул Бриггс.

— Вера, милая, — повторил Флетчер чуть слышно.

Эзра под руку ввел Веру в комнату и помог ей снять плащ. В своем зеленом шелковом платье молодая женщина была настолько привлекательна, что у Флетчера перехватило дыхание.

Вера извинилась за опоздание, и Эзра начал знакомить ее с гостями. С Джиллианами она уже была знакома, а явное восхищение, высказанное Джонсоном, оставила без внимания. Ее взгляд с того самого момента, как она вошла в комнату, был прикован к лейтенанту Айронсу.

— Эзра, — произнесла она срывающимся голосом, — что это? Британский офицер в Вашем доме? Я не могу этого понять! Я никак не ожидала…

Услышав возмущение миссис Эшли, Айронс догадался, что она видела не его, Флетчера Айронса, а только его мундир. Ненавистный мундир британского завоевателя. И пока Эзра пытался воззвать к разуму молодой женщины, Флетчер вышел из полумрака с тем, чтобы Вера смогла увидеть его лицо.

— Но, дорогая, — бормотал Эзра, — это мой друг и мой гость. И потом, вы, кажется, уже встречались, Вера…