– Вы зря тратите время, Хенри, - сказал я.
– Не хочу иметь к этому никакого отношения. Я уезжаю отсюда завтра или послезавтра, скорее всего, завтра, и больше не вернусь.

Слишком много людей умерли из-за этого дела, и все понапрасну.

– А также, - я не знал, было ли это правдой, но мог поспорить, что я прав, - скоро сюда прибудут федеральные власти для расследования. Похоже, и тут уже я врал напропалую, - у Таттла были друзья. Может быть родственники, но они хотят полного расследования его смерти.

Он был потрясен. Потом спросил:

– Кто такой Таттл?

Встав с кровати, я сунул револьвер в кобуру.

– Воспользуйтесь моим советом: садитесь в свой вагончик и убирайтесь отсюда. Спишите расходы как ошибку в рассчетах и забудьте про них. Они, вероятно, все равно достанут вас, но вам может повезти.

Он уставился на меня.

– Даже если вы убьете меня, - сказал я, - есть другие, кто знает о Таттле, и как вы держали его пленником в своем вагоне, потому что у него была информация об Энн. Эти люди знают, что он сбежал и был убит.

Джефферсон Хенри встал, лицо его было бесстрастным. Когда мы впервые встретились, мне показалось, что он сильнее, но что-то случилось с ним в эти последние недели. Частью на нем сказалась неудача с Энн, но я подозревал, что от столь нужного ему успеха зависело нечто большее. Властность покинула его. Теперь он был просто отчаявшимся стариком.

Он вышел из номера, и я услышал, как он спустился по лестнице в холл. Я повернулся к гардеробу и пощупал под бумагой, прикрывавшей верхнюю полку. Я легко нашел то, что спрятала Молли - конверт с несколькими документами. Молли, похоже, не торопилась получить их обратно, но пора было возвратить конверт. Я положил его во внутренний карман пиджака и спустился.

Когда я вышел, портье наклонился над конторкой.

– Когда вы уезжаете?

Я повернулся, а он развел руками.

– Мэгги ест меня поедом. Слишком много случилось с тех пор, как вы здесь.

– Поговорите с Джефферсоном Хенри. Все началось с него.

"Прайд Хоуви, - вдруг подумал я.
– Где Прайд Хоуви?"

Трупы уже убрали с улицы. Места, где пролилась кровь, засыпали пылью. Когда я вышел, несколько человек обернулись на меня, но никто ничего не сказал, все постарались побыстрее отвернуться. Кроме моего друга - пса. Он посмотрел на меня и слегка похлопал хвостом по тротуару. Я нагнулся, ласково похлопал его по голове и вошел в ресторан.

Там сидели владелец ранчо с женой. На этот раз оба обернулись, вопросительно взглянули на меня и ранчер сказал:

– Сэр? Ожидаются какие-нибудь неприятности? Мне бы не хотелось, чтобы жизнь моей жены оказалась в опасности.

– Нет, сэр, я позабочусь, чтобы вы остались в безопасности.

– Благодарю вас, - ответил он.
– Я понимаю, что некоторых вещей нельзя избежать.

Вошел Герман, вытирая руки о фартук.

– С тобой все в порядке?
– Он наклонился над столиком.
– Прайд Хоуви в городе. Энн тоже. С ней несколько человек.

– Крупный мужчина с густыми бровями?

– Ага. И какой-то городской парень.

Где Молли? Осмотревшись так, чтобы не привлекать внимания, я не увидел ее, и это меня обеспокоило. Немножко разозлило тоже, потому что это мог быть мой последний визит в ресторан. В конце концов, я сворачивал свой лагерь в этом городе.

Герман сам обслужил меня, и я, не торопясь, принялся за еду в пустом ресторане, если не считать владельца ранчо с женой. Молли должна быть где-то здесь.

Тем не менее, я заканчивал есть, а она все еще не появлялась. Я наполнил вторую чашку из кофейника, который принес Герман, когда дверь открылась. Я с надеждой оглянулся, и был поражен, увидя Энн.

Она была не одна.

Глава двадцать шестая

– Майло!
– Она протянула обе руки.
– Я надеялась, что найду тебя.

– Я давно здесь.

С нею были бровастый Рей, толстая женщина и городской пижон. Все подошли к моему столику, и Рей хотел было усесться справа от меня. Так вот, я, может, и не самый умный человек в мире, но тем не менее понимаю, что не хорошо, когда рядом с той рукой, в которой я привык держать оружие, сидит сильный, крупный мужчина.

– Эй, - сказал я, - сядь-ка там. Не возражаешь?

Он точно возражал, однако сел туда, куда ему было указано. Справа сел пижон. Оглянувшись, я попросил Германа:

– Принеси, пожалуйста кофе гостям.

Владелец ранчо смотрел на меня, и я сказал:

– Я сдержу свое слово.

– Удачи, - сказал он, и его жена повернулась и приятно улыбнулась.

Хорошие люди, подумал я, но вспомнил старика, который хотел прирезать меня, его жену с красивыми добрыми глазами и мягким голосом, и решил, что никогда нельзя утверждать заранее.