Выглянув из номера, я убедился, что коридор пуст, положил револьвер в кобуру и быстро направился к лестнице. В холле сидели пара коммивояжеров, но занятые разговором, они даже не посмотрели на меня. Портье за конторкой был мне незнаком.

Улица была темной и прохладной. На станции стоял опоздавший поезд длинный ряд светящихся окон и пыхтящий паровоз. Из нескольких домов свет падал на тротуар, где-то на задних дворах закричал осел.

Улица длиной в четыре квартала, три заженных фонаря, несколько горящих окон. Это был не такой уж большой город. Горы на горизонте манили меня. Там можно заночевать на густой траве или набросанном лапнике, спокойно лежать, глядя на звезды и мечтать. Конечно, это не то, что Ма хотела для меня. Она хотела, чтобы у меня был свой дом и несколько подрастающих малышей. Внуки вот чего она хотела.

Она может подождать.

Конечно, Эм с годами не молодела. Мы чаше называли маму Эм, чем Ма. Она выросла в холмах Теннесси и прожила хорошую жизнь. Единственное, о чем она жалела, так это о том, что ей не доставало одного дюйма до шести футов роста.

Правда, была еще Пэкет. По крайней мере, мы так ее называли. Все женщины Сакеттов были высокими, только Пэкет подкачала - она была небольшого роста, но проворная и ловкая. Из винтовки она стреляла лучше своих братьев, когда ей не исполнилось и одиннадцати. Половину мяса на стол добывала она. Ребята пахали, складывали сено в стога и занимались любой другой работой, и если Пэкет не стреляла так метко, они по вечерам часто ложились бы спать, так и не отведав на ужин мяса.

Эм мечтала о внуках. Барнабас был старше меня и, насколько я знал, до поры не ухаживал ни за одной девушкой, хотя как он вел себя, когда учился в школе заграницей, мне неизвестно.

На другой стороне улицы мелькнуло какое-то движение, и я остановился. Человек стоял в ночной тени и столба под навесом и был здоров, чертовски здоров.

– Тэлон?
– Это был Джон Топп.

– Не ожидал тебя увидеть, Джон. Твой босс уехал.

– Я хотел повременить, Тэлон, дождаться нужного момента. У тебя слишком много друзей, вроде этого старого охотника на бизонов, Бэгготта, с его "Большой пятидесяткой".

– Он крепко мне помог, верно? А я даже не знаю почему.

– У тебя есть друг с деньгами, Тэлон, но у меня теперь тоже есть такой.

Он стоял под навесом, вырисовываясь смутной тенью под сгустившейся тьмой. Если он начнет выхватывать револьвер, я могу этого не увидеть. Может быть, он уже держит его в руке... Нет, я бы заметил отблески света на стали.

– Да, у Хенри водятся денежки.

– Не так много, как у моего нового босса. Только иногда деньги не так уж важны. Все, что мне нужно, - это позаботиться о тебе. И все.

– Вроде как не пыльная работа, а?

– Ну, не знаю. Ты стреляешь достаточно быстро для деревенского парня. Я никогда не задумывался, как стреляю, хотя однажды хотел встретиться один на один с кем-нибудь из Сакеттов. Говорят, они все хорошо управляются с револьвером.

Что-то вспомнилось, пришло на ум - что-то, что все время сидело там. Это была весьма отдаленная возможность, но я припомнил, что у Джона Топпа был пояс, отделанный серебром. Много серебра, индейского серебра.

А вдруг...

– Один из Сакеттов перед тобой. Моя мать носила фамилию Сакетт.

Мелькнула мысль. Портис! Это Портис заплатил Бегготту! Теперь я у него в долгу.

Неясный отблеск света, моя правая рука метнулась вниз и тут же меня пронзила боль, из-за нее я выхватил револьвер чуть медленнее. Этот синяк от падения в скалах... почему он не беспокоил меня раньше? Пуля попала в столб, обдав лицо мелкими брызгами расщепленного дерева, и я начал стрелять.Джон Топп сделал шаг вперед, его рука с револьвером виседа вдоль тела, затем стала подниматься.

– Ты не слишком быстро стреляешь, - сказал он.
– Не слищком быстро.

Его револьвер смотрел на меня, он ступил в полосу света, и люди в городе стали открывать двери и осторожно выглядывать из окон. Топп был на расстоянии ширины улицы, и я добавил к прозвучавшим двум выстрелам еще три.

Он снова шагнул вперед.

– Не так уж и быстро, - сказал он.
– Я ду...
– Он хотел сделать еще шаг, но зашатался и повалился на бок.

Улица замолчала, и на нее стали выходить люди.

Мне сказали, чтобы я уезжал, убирался вон из города. Но вначале я перезарядил револьвер.

Рядом со мной оказался Герман.

– Майло? Как ты?

– Он ждал меня Герман. Ждал в темноте.

Возле меня столпились люди, кто-то сказал:

– Тэлон, слишком много у нас было стрельбы и убийств. Развлекайся в другом месте. Если на рассвете мы увидим тебя в городе, в течение часа мы соберем народ, чтобы накинуть на тебя веревочный галстук.

– Не стоит собирать народ, потому что не я устроил эту стрельбу, а что касается галстуков, то меня устраивают те, которые у меня есть. Поколебавшись я добавил: - Мне нужно забрать свои вещи и коня, хорошо?