– Я их куплю.

Я пошел за ним обратно в дом, не доверяя в такое время ни одному человеку, не позволяя ему оказаться у меня за спиной. Его жена расставляла на столе обед, а Молли наливала кофе.

Вынув из кармана деньги, я отсчитал сто двадцать долларов золотыми монетами. Хозяин посмотрел на них, потом на меня.

– Мы здесь не часто видим золото, - сказал он.

– Это честные деньги, - сказал я.
– К тому же их осталось совсем немного.

Это не было чистой правдой, но я не хотел, чтобы кто-нибудь знал, сколько у меня денег. Даже люди, которых все считают честными, могут при виде золота стать жадными и подлыми. Я люблю людей, однако всегда пересчитываю сдачу и подснимаю колоду.

Все же было приятно немного отдохнуть. У них была просторная, удобная комната с чистыми, выстиранными занавесками и ковром из тряпок по всему полу, вся посуда вычищена до сияния и аккуратно сложена на полках. Пол выглядел так, что с него можно было есть.

Молли поддерживала разговор, а я задумался.

Мы приехали издалека и до этого момента держались очень хорошо: те, кто за нами гнался, по моим расчетам, остались далеко позади. Наверняка некоторые из них поехали вправо по дороге к Кэнон-Сити, который, кстати, был ближайшим городом, если бы мы надумали обратиться за помощью к закону. Они постараются перехватить нас там. Только у меня была другая идея.

Молли разговорилась не на шутку, в ее мире не было незнакомых людей. Я спросил себя, как она уживется с Ма, но сразу же отогнал эту мысль. Такие идеи могут оказаться западней. Они могут привести человека к беде. Мне еще хотелось пересечь не один горизонт, прежде чем попасть в двойную упряжку.

– Если хочешь уйти от погони, - говорил мне хозяин, - нужно двигаться на север к горе Лукаут, затем идти вдоль Медного оврага. Но направление на север может оказаться ловушкой.

– Как это?

– Королевское ущелье. Тысячу футов глубиной и как раз пересекает вашу тропу. Кэнон-Сити стоит прямо в его устье.

Я сидел, ругая себя последними словами. Вот до чего может довести забывчивость. Я же давным давно знал об этом ущелье, но начисто забыл. Как можно забыть такую большую и глубокую яму в горах?

Эти люди знают здешнюю округу?

– Вполне вероятно.

Тогда они будут вас ждать у Виноградного ручья и медного оврага. По крайней мере, там сходится несколько троп.

Он был, конечно, прав. Я закончил обед, стараясь найти выход из нашего положения.

– Если вы поедете дорогой на Лукаут, - сказал хозяин, - следуйте по Дорожному оврагу, а потом поверните на восток на Техасский ручей. Это ваш лучший шанс.

Встав из-за стола с кружкой в руке, я прошел к двери. Повернувшись, я сказал:

– Вам бы надо забыть, что вы нас когда-нибудь видели. Они найдут наши следы, поэтому просто скажите, что вас с женой не было дома и что мы взяли у вас пару лошадей и уехали.

– Я не люблю врать.

– Мистер, некоторые из этих людей не остановятся ни перед чем, включая пытки и убийства. Лучший путь для вас - ничего не говорить, а только жалеть, что вы потеряли лошадей и еду.

– Ладно, я подумаю.

Мы с Молли встретились взглядами, и она встала. Она устала, и я тоже, а ведь мы только начали убегать. Теперь у нас были свежие лошади, и у меня возникла новая мысль.

Молли, попрощавшись, вышла, и я помог ей подняться в седло. Я ей не завидовал, потому что она ехала на амазонке по всем этим ухабистым дорогам, но держалась она молодцом.

Мы поехали по направлению к горе Лукаут, и, когда мы оглянулись, они помахали нам.

– Дики?
– Женщина с прекрасными голубыми глазами выглядела задумчивой.
– Ты заметил, какая широкая талия у этого молодого человека? Как-то странно, такого аккуратного сложения и такой стройный, если не считать его широкой талии.

– У него пояс с деньгами, Бесс. Он заплатил нам золотом. Прямо так взял и заплатил. Я хочу сказать, он не отдал свой последний цент. Больше похоже на человека, который знает, сколько у него денег, и не беспокоится об остатке.

– Конечно, есть та небольшая старая тропа до Джем-Маунтин. Ты же не рассказал ему о ней.

– На хорошем коне, как наш жеребец, можно прискакать к Дорожному оврагу и Техасскому ручью на полчаса раньше них.

– Ты можешь и поужинать там, Дики. Я приготовлю еду, пока ты седлаешь коня.
– Она помедлила.
– Лучше возьми теплый пиджак, Дики. Ты можешь простыть, пока их ждешь.
– Она вновь помедлила.
– Такая прекрасная молодая пара. Я так мило с ней поговорила.

Когда он вернулся с оседланным жеребцом, она уже ждала с едой, завернутой в тонкое полотенце. Она положила ее в седельную сумку.