Натан Альбро был последним из трех человек, планировавших эту железную дорогу до Тихоокеанского побережья, причем не только для того, чтобы обеспечить удобный трансконтинентальный путь, но и для более успешного развития шахт северозападной Мексики.

Остается тайной, что стало с пятью миллионами золотом, которые, по словам альбро, он приготовил для топографической разведки и начального этапа прокладки дороги."

Вторая заметка также оказалась очень старой газетной вырезкой.

"Объявления о рождениях.

Дочь, 6 фунтов 9 унций у миссис Стаси Халлетт. Миссис Халлетт - вдова Уэйда Халлетта, известного охотника в этом городе и к западу от него."

Несколько секунд я молча сидел, уставясь на заметку. Нэнси была не родной дочерью Натана Альбро, а приемной! Стаси уже была замужем, прежде чем выйти за Натана Альбро!

О проектируемой дороге до Калифорнийского залива я ничего не знал. Смутно вспомнил какой-то газетный комментарий, прочитанный несколько лет назад, но победоносный марш на запад железной дороги "Юнион Пэсифик" низвел ее до категории невыполненных прожектов.

Мечту о посторойке такой дороги, очевидно, забросили, когда завершили "Юнион Пэсифик", но что стало с пятью миллионами?

Несомненно, со временем идея скоростной железной дороги оживет, потому что это была хорошая идея, пусть даже с постройкой "Юнион Пэсифик" этот проект утратил свою новизну.

Была ли произведена топографическая разведка? Проделана ли предварительная работа и истрачены ли пять миллионов? Какой собственностью обладала "Пэсифик Трежер Экспресс"?

Давно опра было просмотреть записную книжку и другие письма. Случилось столько, что я чуть было не забыл о них.

Топп вдруг встал и, оставив на столе серебряную монету, вышел. На крыльце, закрыв за собой дверь, он остановился, явно осматривая улицу. Почему он так быстро ушел? Что случилось в мое отсутствие? Это был его первый неожиданный шаг на моих глазах. С того места, где я сидел, мне не было видно улицу. Почти непроизвольно я взглянул наверх, в окно на противоположной стороне, где я заметил движение. Занавески висели на месте, хотя окно было приоткрыто.

Вошел Герман Шафер, вытирая руки о передник.

– Тэлон, ты должен выслушать меня. Молли убежала!

Только через секунду я понял значение того, что он сказал. Настолько был занят улицей. Я опять взглянул на окно. Оно было закрыто.

Потому что Топп ушел?

– Что ты имеешь в виду? Куда она убежала?

– В том-то и дело. Я понятия не имею. Ты знаешь, какая она добросовестная и трудолюбивая. И вот со вчерашнего полудня она не показывалась на работе. Я думал, может она болеет, но когда она не пришла и утром... Тэлон, я волнуюсь. Мы оба знаем, что она чего-то боялась. По-моему, что-то случилось.

– Я проверю ее комнату, Герман. Ты занимайся делами и прислушивайся к разговорам. Ты ведь знаешь, как люди любят поболтать.

– В городе есть новые приезжие?
– подумал я вслух.

– Кажется, нет. Да, забыл, приехала какая-то молодая женщина. Довольно симпатичная. Похоже, она знала Молли. Они немного поговорили, и Молли на что-то ответила "нет". Вот и все, что я слышал.

– Это было вчера?

– Вчера утром. А потом Молли не пришла к обеду.

Посмотрев опять в окно, я снял ремешок, удерживающий револьвер в кобуре.

– Ладно, пойду погляжу.

Подойдя к двери, я взглянул в обе стороны улицы, дошел до отеля и поднялся по лестнице, прыгая через три ступеньки. Пройдя по коридору, я остановился у двери Молли и постучал. Ответа не последовало. Я повернул ручку и зашел в комнату, прикрыв за собой дверь.

Постель была не разобрана, хотя мне показалось, что на нее кто-то садился. Не было никаких следов беспорядка. Я огляделся и заметил, что нет маленькой сумки, которую я когда-то у нее видел.

На секунду я выглянул в коридор. Он был пуст. Выскользнув из ее комнаты, я закрыл за собой дверь и подошел к своему номеру. Войдя, закрыл за собой дверь и поставил под ручку стул.

Я быстро огляделся. Пройдя через комнату, я открыл дверь гардероба и заглянул туда. Моя скромная одежда висела, как и раньше... нет, не совсем.

Пиджак перевесили на другое место. Это был плотный пиджак, который я держал на случай плохой погоды, и всегда вешал его в угол, потому что редко его носил и не хотел, чтобы он мешался. Теперь он висел прямо передо мной. Он также висел лицом к открытой двери гардероба.

Небрежность? Или попытка привлечь внимание?

Сняв его, я проверил все карманы. Во втором нашел наскоро нацарапанную записку: