После его ухода в голубых полотняных стенах остались только трое.

– Все ушли?
– прошептал Келсон.

Он не двигался, и в тишине слышалось только его дыхание и легкое постукивание свитка по ладони.

Дункан вопросительно посмотрел на Моргана и снова перевел взгляд на короля.

– Да, сэр, все ушли. Что это?

Келсон внимательно осмотрел их. В серых глазах полыхал огонь, какого они не видели со времен Бриона.

Он скомкал листы и с отвращением бросил их на пол.

– Прочтите!
– рявкнул он и бросился на постель, растянувшись на животе. Затем изо всех сил ударил по тюфяку: - Будь они трижды прокляты! Что теперь делать? Мы пропали!

Морган, в молчаливом изумлении посмотрев на Дункана, с беспокойством подошел к постели.

Дункан начал собирать разбросанные листы.

– Келсон, что случилось? Скажи нам. Тебе нехорошо?

Со вздохом Келсон приподнялся на локтях и посмотрел на них. Гнев в его глазах превратился в холодный огонь.

– Простите меня за несдержанность, - он лег на спину, уставившись в потолок.
– Я король. Мне необходимо иметь выдержку. Это моя оплошность.

– Ну, так что же в этом послании?
– настойчиво спросил Морган, глядя на спокойное лицо Дункана, который просматривал бумаги.
– Скажи, что произошло?

– Я отлучен, вот что произошло, - ответил Келсон.
– А еще все мое королевство находится под действием Интердикта, так что всякий, кто будет продолжать служить мне, тоже будет отлучен, как я.

– И это все?
– с облегчением выдохнул Морган, сделав знак Дункану, чтобы тот принес документы, раскиданные в гневе Келсоном.
– А я решил, что ты получил действительно какие-то ужасные вести.

Келсон резко сел на постели.

– И это все?
– с сарказмом повторил он.
– Морган, мне кажется, ты не понимаешь. Отец Дункан, объясни ему. Я отлучен! А также и те, кто останется со мной! И Гвинед тоже под действием Интердикта!

Дункан тщательно сложил бумаги и пренебрежительно бросил их на постель.

– Это не имеет силы, мой король!

– Что?

– Это не имеет силы, - спокойно повторил Дункан.
– Одиннадцать епископов, сидящих в Короте, все еще не нашли двенадцатого, а это обязательное требование, которое четко зафиксировано в наших законах, необходимо иметь двенадцать голосов, чтобы решение стало законом. Без этого все их решения не имеют силы.

– Двенадцать? О Боже, ты прав!
– воскликнул Келсон, вскакивая с постели, схватил документы и вновь просмотрел их.
– Как же я мог забыть?

Морган улыбнулся и вернулся на свое место, где его ждал недопитый стакан вина.

– Это понятно, мой король. Ты не привык быть преданным анафеме, как мы. Вспомни, что нас вполне законно отлучили почти три месяца назад. Давай лучше вернемся к нашему разговору.

– Да, конечно, - Келсон сел за стол, негодующе покачивая головой, когда его взгляд падал на документы.

Дункан тоже сел на свое место за столом.

– После получения этих бумаг стало ясно, что вам следует ехать в Джассу, и чем быстрее, тем лучше. Я прав?

– Да, мой король, - кивнул Морган.

– Но предположим, что коллеги Арлиана не поддержат его. Ведь наша единственная надежда - это помириться с ними. А если они не захотят? Особенно теперь, когда над нами нависла угроза отлучения и Интердикта? Ведь тогда всякие переговоры с Лорисом и Корриганом будут невозможны. Они не захотят нас слушать.

Морган задумался, рассеянно постукивая ногтем пальца по зубам, а затем посмотрел на Дункана.

Дункан не изменил своего положения и, казалось, был полностью поглощен яблоком, которое держал в руке, но Морган знал, что тот напряженно обдумывает ситуацию.

Если им не удастся достичь соглашения с Лорисом и Корриганом, предводителями враждебной фракции, Гвинед будет обречен. Как только минует весенняя распутица, в страну вторгнется Венсит из Торента. И если в стране будет идти гражданская война, Венсит легко разобьет разрозненные армии обеих враждующих сторон. Да, конфронтация в Корвине должна быть закончена, и побыстрее.
– Морган наклонился и поднял с пола свой шлем.

– Мы сделаем все, что сможем, мой король, - сказал он.
– А каковы твои планы на то время, пока нас не будет? Я знаю, что ожидание и бездействие гнетут тебя.