Она попыталась, но не смогла и, наконец, взмолилась:

– Пожалуйста, Андрэ, не мучай меня больше! Пожалуйста, сжалься надо мной…

– Дайана, – прошептал он, прижимая ее к себе и целуя ее волосы. – Дайана, любовь моя! Если бы ты только знала о моих мучениях! Думать, что другие мужчины узнали твое прекрасное тело, а теперь видеть тебя здесь…

Он отыскал губами ее губы.

– Андрэ, – прошептала она, – мы не должны…

– Еще один поцелуй, и все, клянусь тебе! Дайана, скажи мне, что ты помнишь ту ночь, что хочешь, чтобы она повторилась!

Она не могла больше лгать.

– Да! Да!

– Для меня этого сейчас достаточно. А теперь, когда ты честна со мной, скажи мне, был ли в доме мадам Джулии другой мужчина, который заставил бы тебя почувствовать то, что ты чувствовала, когда мы были вместе в ту ночь?

Она покачала головой. Ей хотелось кричать о том, что он ошибается на ее счет, но она знала, что никогда не сможет признаться ему, что не работала на мадам Джулию.

– До Шона – нет.

Руки Андрэ упали с ее плеч.

– Тебе обязательно надо напоминать мне, что другой мужчина владеет тобой сейчас!

В его голосе появилась какая-то новая нотка, когда он спросил:

– Так Шон встретил тебя в доме Джулии?

– Нет! Он даже не знал, чем она занимается. Мы с Шоном познакомились совсем по-другому. Мы… мы сразу полюбили друг друга.

Эта ложь оцарапала девушке язык.

– А что он сделает, если узнает о тебе правду?

– Мой муж – очень хороший человек. Я уверена, что он поверит мне, когда я скажу ему правду, что я никогда на самом деле не работала на Джулию, что все это было случайностью.

Улыбка Андрэ была такой же холодной, как и его новый тон.

– Наверно, мне следовало бы сыграть с Шоном в покер. По твоим словам выходит, что он еще совсем сосунок, который верит во всякую чушь.

Дайане хотелось дать ему пощечину.

– Мой муж занят более важными делами, чем терять время на игру в карты.

– Что касается тебя, Дайана, то все тузы у меня на руках. И вот что я тебе скажу. Я заметил, как ты проникла в самое сердце нашей семьи. Пусть. Но если только ты заставишь их страдать, ты заплатишь за это!

– Что ты говоришь, подумай! Они ведь были так добры ко мне, и я люблю их, как любила свою собственную семью!

– Ну и отлично. Я скажу Габриэлле, что ее страхи не обоснованы. Она боится, что ты пытаешься воспользоваться добротой моего брата и его жены, но я напомнил ей, что сейчас Монкер не такой уж богатый…

На этот раз Дайана не смогла сдержаться. В тихой ночи пощечина прозвучала неестественно громко.

– Как ты смеешь даже думать, что мне нужны деньги Деверо! Как ты смеешь!

Андрэ приложил ладонь к щеке.

– Вижу, в тебе остался еще тот огонь, который сделал тебя такой популярной среди клиентов.

– Это ложь! Пожалуйста, уходи. Мне нечего больше сказать тебе.

– Так значит, ты прогоняешь меня с моей собственности? – Андрэ насмешливо поклонился. – У тебя уже начали развиваться хозяйские манеры. Я заметил, ты даже переняла южный акцент. И сегодня на тебе было одно из платьев моей невестки, ведь так?

– Аурэлия очень добра ко мне. А если ты намекаешь на то, что я хочу занять ее место, то ты ошибаешься. Я бы никогда не смогла этого сделать, даже если бы хотела! А я не хочу.

Андрэ снова поклонился.

– Как скажешь. Помни только, что на этот раз все козыри у меня.

– Я запомню, – холодно ответила Дайана. – А теперь уходи. Ни тебе, ни мне не нужно, чтобы нас видели вместе.

Она подождала, пока он ушел, и спустилась к чистому холодному ручью. Девушка умыла разгоряченное лицо и напилась воды. Внезапно она подумала о том, что здесь можно делать виски, которое только выиграет от чистой горной воды.

– Жан Поль будет так доволен!

Но ее радостное возбуждение моментально исчезло, когда она подумала о том, что Андрэ расценит ее желание спасти Монкер от долгов, как очередной способ добиться признательности семьи Деверо.

Перед тем как лечь спать, Дайана выглянула в окно и увидела на веранде фигуру Андрэ.

– Ну, вот и хорошо. Он тоже не может уснуть, – с удовлетворением сказала она.

Когда Дайана отнесла Аурэлии поднос с завтраком, она узнала, что Андрэ уехал среди ночи, и не поверила своим ушам.