– Вы научите меня играть на ней?

– Ну, конечно же, научу!

Жан Поль принес инструмент, и Аурэлия взяла его в руки.

– Но она так расстроена! – воскликнула она, взяв несколько пробных аккордов.

Как завороженная, Дайана следила за тем, как Аурэлия извлекала из гитары мелодичные звуки.

– Можно, я сама попробую? – взволнованно спросила она.

Аурэлия засмеялась.

– Вы же говорили, что вам нужны уроки! Но, конечно, вы можете попробовать, если хотите. Я слышала, как вы наигрывали на пианино. По-моему, у вас природный дар музыкального слуха.

Как странно! В ту секунду, когда Дайана взяла в руки гитару, в ее голове зазвучали отголоски песни за песней, причем слова некоторых песен были ей просто непонятны. Почти как во сне она начала тихо напевать песню, которая пришла к ней на горе, когда она выкапывала горшки с персиками, закопанные несколько недель назад для того, чтобы сделать бренди. Этот бренди будет сюрпризом для Жан Поля на балу, который они дадут в честь Габриэллы.

Жан Поль и Аурэлия удивленно смотрели на девушку.

– Но это же невероятно! – наконец сказала Аурэлия. – Как вы это сделали?

– Я… я не знаю. Наверно, вы правы. Я просто унаследовала музыкальный слух моей матери.

– Мне очень понравилась эта песня. А вы еще что-нибудь написали?

Дайана знала, что она не может рассказать им о тех странных музыкальных композициях, которые пронеслись у нее в голове, когда она взяла в руки гитару.

– Нет, но я знаю несколько ирландских баллад, которым меня научила моя мать. И еще одной меня научил отец. Ее мне никогда не разрешали петь при публике.

Аурэлия восхищенно засмеялась.

– Но мы же не публика. Ради Бога, спойте сначала непристойную!

После того как маленькое общество разошлось, Жан Поль отыскал Дайану в кухне, где она ставила на хранение свой персиковый бренди.

– Я не видел свою жену такой веселой с тех пор, как уехал мой брат. Благодарю вас, Дайана! Вы – луч солнца в этом доме, который так долго был мрачным!

Дайана слышала однажды, как Жан Поль и его друзья страстно обсуждали события 16 октября, которые всколыхнули всю страну. Но она не хотела разговаривать на эту тему, потому что, впервые встретившись с рабством в этой стране, она задумалась об этом. Но ей не хотелось, чтобы эти ее мысли отразились на ее отношении к тем людям, которые были так добры к ней.

Габриэлла приехала домой с массой сумок и коробок. Встреча, которой Дайана так боялась, наконец состоялась, после того как девушка сделала обход по дому и сообщила, что она хотела бы немедленно изменить.

– Не волнуйтесь, – усмехнулся Жан Поль, войдя в кухню, где Дайана помогала Пруди печь шоколадный торт, который Габриэлла потребовала вместе с другими своими любимыми блюдами на свой первый обед дома. – Она как ураган, чья сила угасает с первым порывом ветра. Она обожает кататься на лошадях, и я взял с Шона обещание, что он будет держать наготове оседланную лошадь каждый раз, когда она будет останавливаться, чтобы перевести дыхание.

В этот момент в кухню ворвалась Габриэлла, на ходу спрашивая, почему ее одежда до сих пор не выглажена и не развешана.

Дайана вышла вперед и спокойно сказала:

– Я буду рада это сделать для вас, мисс Деверо. Какое платье вы хотели бы надеть сегодня?

– Вы очень добры… Дайана. Ваш муж рассказывал мне о вас, когда показывал новых лошадей. У вас очень красивые волосы. И очень модная прическа. Может быть, вы могли бы делать прически и мне вместе с другими вашими обязанностями?

Но тут вмешался Жан Поль:

– С завтрашнего дня ты сама будешь заниматься своим личным туалетом, Габриэлла. Дайана и так занята, целый день ухаживая за твоей тетей.

Габриэлла выглядела слегка надутой, но, очевидно, она признавала авторитет Жан Поля. Дайана была очень рада этому. У нее не было никакого желания стать личной служанкой этой капризной молодой женщины.

Закончив свои дела на кухне, Дайана поднялась к Габриэлле, чтобы помочь ей одеться и причесаться к обеду. Когда длинные черные волосы Габриэллы были уложены, она критически осмотрела Дайану в зеркале.

– Вы действительно очень красивы, – наконец сказала она с ноткой неодобрения. – Я не хочу быть критичной, но, по-моему, вам следовало бы отказаться от тортов и пирожков Пруди.

Девушка втянула живот, понимая, что Габриэлла заметила ее полноту.

– Иногда это очень трудно сделать. Вы-то, наверное, это понимаете.

– Еще бы! Знаете, мне понравился ваш муж, хотя он относится к лошадям так, будто они ему нравятся гораздо больше, чем я. У него все еще какой-то иностранный акцент, которого нет у вас. Разве вы не из одной страны?