– Г-м, – сказал товарищ Медведев. – А если он сбежит?

– Это было бы очень нежелательно.

Это было очень нежелательно и товарищу Медведеву, но из соображений менее политического характера. Во-первых, в данный момент, когда товарищ Берман был ещё болен, а генерала Буланина и вовсе не было, вся ответственность падала на его, Медведевские, плечи. И он уже думал о том, как бы симулировать обострение болезни и уйти в отпуск, пусть тут расхлёбывают этого самого Светлова без него. С другой стороны, в отпуск, конечно, можно было бы уйти, однако, оставался неясным вопрос: удалось ли бы ему после отпуска вернуться на старый пост в Неёлове? Лучше этого поста он и придумать для себя не мог: далеко, спокойно, по крайней мере, было спокойно до Светлова, и сам себе хозяин. Да и не только сам себе. Но самое важное соображение заключалось в том, что, действуя через генерала Буланина, можно было как-то подсидеть товарища Бермана. А действуя через товарища Бермана, можно было как-то избавиться от генерала Буланина, который, впрочем, до сего времени ничем товарищу Медведеву не мешал.

Товарищ Медведев не без основания предполагал, что генерал Буланин знает о всей этой атомной истории безмерно больше, чем знает он, Медведев. Впрочем, больше знать было и немудрено, товарищ Медведев не знал почти вовсе ничего. И, главным образом, поэтому был безоружен против товарища Бермана. О настоящей роли, которую играл в Москве генерал Буланин, товарищ Медведев мог только догадываться, а его догадки, как оказывается, были довольно далеки от действительности: генерал Буланин играл, главным образом, роль “наживки”, так сказать, образцово-показательный белый генерал, ставший на советскую службу Родине. Да, в этом качестве генерала Буланина будут беречь; на эту наживку могут клюнуть ещё очень многие. Но если генерал Буланин только наживка, то какую роль может играть он в атомном заговоре и почему именно его прислали сюда?

Всё это было очень неясно. Ясно было только одно: и от Бермана, и от Буланина, по мере возможности, и от Светлова, нужно было отделаться возможно скорей. Светлев, вероятно, исчезнет сам по себе, если до сих пор Медведевский отдел Москва никак не информировала об атомном заговоре, то это могло значить только одно: в данном отделе не было никакой атомной организации, его штаб-квартира была где-то в ином месте, а здесь оперировал только какой-то летучий отряд. Случайная встреча на случайном перекрёстке.

– Так, вы полагаете, что он не сбежит?

– Я этого не говорил. – Товарищ Берман посмотрел на Медведева таким насекомым взглядом, что товарищ Медведев опять почувствовал приступ старой ненависти. – Я этого не говорил. Я только предполагаю, что генерала Буланина там подстрелят. И что всё это предприятие не имеет никакого смысла.

Товарищ Медведев пожал одним плечом, другое плечо при малейшем движении отзывалось острой болью.

– Я тут, товарищ Берман, решительно не при чем, мне приказывают, и я исполняю.

– Однако, никто вам не приказывал посылать отряд для ареста этого Дубина.

– Если бы ему не удалось сбежать, мы бы от него кое-что выпытали.

– Ничего бы вы не выпытали, сам он ничего не знает. Методы лобовой атаки, товарищ Медведев, не всегда увенчиваются успехом.

Товарищ Медведев ещё раз подумал о той странной настойчивости, с которою товарищ Берман пытается как-то обойти Дубинский след, закрыть пути к Дубинской заимке, нейтрализовать все попытки сделать там хотя бы обыск. Мысль о таинственных окурках и о ещё более таинственной беседе Бермана со Светловым мучила товарища Медведева, как гвоздь в сапоге, но никаких видимых путей эта мысль не открывала, товарищ Медведев знал слишком мало. Генерал Буланин знал, конечно, гораздо больше, и для него эти окурки могли бы быть целым откровением. Но каким?

– Полагаю, товарищ Берман, что если этот генерал сбежит, это будет скандал в мировом масштабе.

– Примите меры, чтобы он не сбежал.

Товарищ Медведев ещё раз пожал своим здоровым плечом.

– Я приставлю к нему двух очень опытных китайцев в качестве проводников. Но это, конечно, не гарантия. Думаю, что отряд нужно послать сейчас же вслед за этим генералом, чтобы с него глаз не сводить. Это тоже не совсем гарантия, но всё-таки… Правда, за последнее время совсем с ног сбился. Но в нашей работе это не в первый раз…

Товарищ Медведев несколько подчеркнул местоимение “нашей”, как бы противопоставляя тяжкую работу “периферии” кабинетным размышлениям “центра”. На это подчеркивание товарищ Берман не обратил решительно никакого внимания.

– Эта ваша дура, как её, Серафима, дала нам очень ценный след, за которым нужно было следить, а не устраивать кавалерийские налёты… Теперь об этом говорить, конечно, поздно. Жаль, что я сейчас не могу мыслить достаточно ясно. Позвоните, пожалуйста, санитара или врача, кнопка вот здесь.

Товарищ Медведев грузно поднялся и позвонил. Товарищ Берман лежал, закрыв глаза и на его насекомом лице не отражалось ничего, даже и боли.

“Вот тарантул!” – подумал товарищ Медведев…

– В наши расчёты вошла, конечно, непредвиденность – необыкновенная физическая сила арестованного, иначе бы мы…

– …иначе бы вы тоже ничего не достигли. Кроме того, здесь действовала, конечно, не только физическая сила. Почему этот Дубин попал как раз в тот кабинет, где происходил допрос этого американского шпиона? Почему им удалось бежать вместе? Кто организовал поджог аэродрома? Нет, товарищ Медведев, в вашем объяснении имеется слишком много прорех. Во всяком случае, основной след, данный этой дурой, мы пропустили. И теперь необходимо эту заимку оставить в покое.