Шрифт:
Литературная война
* * *
Литературная война Бескровна и сирот не множит, Всего лишь шанс даёт она Харкнуть в чужие чьи-то рожи. Всего лишь залепить словцо Кому-то точно в междометье, Тому – поторговать лицом, Тому – махнуть разочек плетью. А для иных она, война, Родная, ласковая мама: Их брань [5] выносит из говна, – И на Олимп возносит прямо. Так отчего ж не воевать? Зачем таиться в дезертирах? Все на войну, ебёна мать! Топи соперника в сортирах!!! 8 ноября 2005 г. 5.
в обоих значениях слова.
Частушки о тамплиерах
* * *
Ходишь загнутым манером, В заднице геенна? – Пообщался с тамплиером, Гуго де Пайенном! * * *
Тамплиер, тамплиер, лаковы сапожки, Не с тобой ли, еретик, миловались кошки? * * *
Я храмовнику давала, не забуду этова: жеребцовы причиндалы, рожа Бафометова! 2 декабря 2005 г. експромт
Нет
Марш в бездну
* * *
Пахнет горелой бумагой, танки грохочут вблизи, каждый, кто верен присяге, медленно в бездну ползи. Или торжественным маршем, словно в последний парад – двигай поспешнее arsch-ем… Schneller, mein lieber comrade! 18 апреля 2006 г. Непоэт
Песнь воинственного стрейта [6]
6.
Стрейт – мужчина традиционной половой ориентации.
Новая сатира, старая сатира…
* * *
Новая сатира, старая сатира, горькая усмешка, клочная брада. И опять Россия, баба не от мира этого, – плетётся не туда. Плачет рыжей грязью, стелет острым настом, обувает в глину, одевает в дым. Солнечно – к ненастью, ветрено – к несчастью. Ну а ветры в спину молодым. Что за жизнь с такою: в венах бездорожий, в юбке из бересты, в кофте из хвои? С раковой Москвою, с азиатской рожей, – той, что мнут как тесто холуи: «Здесь теней обильно, тут погуще мушек, губы – в цвет порфира, в цвет мазута бровь… Современно! Стильно!» – Беленою в уши… Вот и вся сатира. Вот и вся любовь. 24 октября 2006 г. Пассаж о первом полёте
Прыжок в горнило счастья
* * *
Зрите: некий человек, Поглощённый дикой страстью, Начинает свой разбег Пред прыжком в горнило счастья. Он решителен как воин, Как великий маршал Жуков, Он бессмертия достоин Как актёр Сергей Безруков. Он блины умеет кушать, Ковырять в носу мизинцем, Надвигать картуз на уши И ножом столовым бриться. Но сейчас – другие планы. Человек с лицом железным Хочет методом гольяна В счастье сигануть как в бездну. Не сдержать его порыва, Не смирить его томленья. Он стоит перед обрывом Весь во власти устремленья, Весь во власти сладкой грёзы, Весь как сечка Меркатора, – От его звенящей позы Стынут реки, мёрзнут горы, Облака меняют галсы, Под землёй кроты рыдают. Круг зевак образовался, Репортёры наседают, Педерасты в тряпках стильных И другие – в чёрном хроме, Гомофобы, те, что сильно Педерастам позже вломят, – Все, буквально, ждут, когда же Человек, бегущий горя, Винтокрылым экипажем Взмоет, с притяженьем споря? Чтоб затем, чрез миг короткий, Рухнуть в Гранд Каньон Фортуны, Сгинуть там, как член в пелотке… Только ждут зеваки втуне: Наш герой почешет яйца, Развернётся и без спешки Двинет в паб «Дары данайца» Пиво пить и грызть орешки. …Сим кончается поэма На фальшивой, в общем, ноте, Потому что Счастье – тема Не для хихонек в блокноте. 4 июля 2007 г. Может ли поэт не ссориться с коллегами?..
* * *
Может ли поэт не ссориться с коллегами, Не называть их бездарями и графоманами, Золотарями, олигофренами, мозговыми калеками, Матерно всячески и просто баранами? Может ли поэт не ссориться с критиками, Не называть импотентами и Зоилами, Паразитами, крысами, мозговыми рахитиками, Опять же матерно и – многократно – дебилами? Может ли поэт не презирать читателей, Не считать их стадом полоумных ослов, Пожирателями ширпотреба, а чаще – падали, Владельцами набитых навозом голов? Нет, нельзя поэту быть хорошим. Заказано поэту быть покладистым. Чуть дашь слабину – нассут в калоши, И в душу насерут с великой радостью. С поэта и гладки поэтому взятки. Засим у поэта и выбора мало. Всем без разбора – с плеча по сопатке, А кто не согласен – с ноги по ебалу.