Шрифт:
Хвалить себя напрасная забава…
* * *
Хвалить себя – напрасная забава, Пустой трезвон, не стоящий труда. Как это мелко и эгоистично, право! Бессмыслица. Абсурд и ерунда. Иной дурак, бывает, грудь раздует, Отставит ножку, выпятит живот – И хамски и бесстыдно затокует, Какой он гений парадоксов и острот. Смешно! Да и, пожалуй, тошнотворно, – Примерно, как увидеть за едой В окне бомжа, бездумно и упорно Дрочащегося с бледною елдой. Я не таков. Я с прямотой самокритичной И несгибаемою, точно коленвал, Признаюсь: я – не то чтоб бог античный, Но как мужчина, безусловно, идеал! 28 июня 2005 г. Молодой дровосек на пороге таёжной избушки…
* * *
Молодой дровосек на пороге таёжной избушки Дышит воздухом вольным, сверкает очами, Хохочет как гром. Его тело сильно, и его не волнуют прогнозы кукушки. Днями сосны валил дровосек, но готов и ночами Махать топором. В дровосековых мышцах бушует напалмовый пламень. В лесорубовых чреслах вздувается трубная медь И звенит. Торс – торос у него, голова – циклопический камень. Зубы – жемчуг, дыхание – вихрь, власы – натуральная камедь, Глаза – селенит. Он закончит сейчас хохотать, он наполнит свой зоб кислородом, И махорным куреньем укрепит структуру костей, Что зовутся ребром. Его гости заждались, и водка. И мясо, что зреет под печевым сводом. Он моргнёт и в избушку войдёт непоспешно, чтоб гостей Зарубить топором. Да полно, други, я не болен…
* * *
…Не ссыте, други, я не болен! Я красен, твёрд и прям как медь, Я до сих пор силён. И волен Болезнь на пенисе вертеть: Скрутить заразу в рог бараний, В улитку, в вервие, в спираль, В позёмку – ту, что ночью ранней Свивает на снегу февраль. Ведь для меня болезнь – не жупел, Не страх, не немочь и не враг, Не зверь, рыкающий из дупел, А просто так… Ну, просто как Смешная глупая безделка, Воздушный шарик надувной. Да полно! – разве ж эта целка Сумеет справиться со мной? Напротив! – Я её достану Как гуттаперчевую блядь Из коробка. И тотчас стану В анальный ниппель надувать. Она расправит грудь и члены, Прострётся нимфою нагой… Чтоб я неспешно и степенно Большой бестрепетной рукой Забрал её, забрал за пряди, Другой – за стопы ухватил, И крепкого здоровья ради На хуй Нещадно Накрутил. Она (болезнь) бессильно пискнет, Увидит свой недужный рай И тихо, мертвенно обвиснет. Прощай, зараза! Не хворай… 5 сентября 2005 г. Главное отличие пользователя сети интернет от обычного человека
Молебен во избавление от дураков
Я Гапон и вы Гапон…
Ни уму, ни сердцу, ни залупе…
* * *
Ни уму, ни сердцу, ни залупе, – Входит День, беременный Тоской. На его вспотевшем сизом крупе Восседает сумрачный Покой. У копыта Дня бежит сучонка, Вся в парше, болячках, колтунах, – То Печаль, бродяжка-собачонка. А Покой привстал на стременах, Поднял на меня пустые зраки, Бородой державной зашуршал И сказал: – Рождённый в буераке, Я всю жизнь, как нищенка, дрожал, Я всю жизнь ебал себя в предсердье, Я всю жизнь жевал свою елду, Я всю жизнь лицом являл усердье, Я лишь в смерти к истине приду. Ну а ты, подлец, признайся всуе, Много ли грехов наворовал? Много ли твой стих любви рисует? Крут ли твой пиздец – девятый вал? С тем Покой неспешно взял поводья, День под ним всхрапнул и побледнел, Сиганул в окно, как в Беловодье И угас. А я? Я обомлел: Пред кем держать ответ духовный? Для кого горланить в рупор лжи? С кем стакан гранёный в час греховный Соударить, полный бурой ржи? Нет покоя. Вечер тонким стеком Порет небо – точит звёзд руду. И Печаль, моргая гнойным веком, Лобызает губ моих пизду. 12 октября 2005 г. Октябрьское эхо
* * *
Сквозь кружевные октябрьские тополя Сквозь ветер, несущий листву сухую, Воскликну: прекрасна моя земля! И эхо подхватит: к хую!.. к хую… Лицо запрокинув, из-под руки В небо прозрачно-осеннее глядя, Крикну: прекрасны мои земляки! И эхо подхватит: бляди!.. бляди… Спрошу у студёной воды пруда: Зачем возникнул в цепи прерождений Бездарь такой, как я, и мудак? И эхо подхватит: гений!.. гений… 5 октября 2005 г. Среди коллег, воображеньем скудных…
* * *
Среди коллег, воображеньем скудных, поодаль боссов, что отчасти неумны, – оплот фантазий, диких и беспутных, – сижу молчком, спустив ладонь в штаны. Ладонь тепла, запястье напряжённо, играют пальцы, музыкальны и смелы; я ж даль пронзаю взглядом отрешённо. В объятьях мягкой шаловливой кабалы звонки сокровища мои. Звонки и тёплы. Их стержень твёрд, их основание – мячи (вернее – калачи); пошевелю в последний раз, и с взглядом сонным воблы добуду из кармана жёлтые квартирные ключи… 20 октября 2005 г