Верджил Минрат, шериф нашего городка, был лучшим другом моего отца. Они подружились еще детьми, дружба эта продолжилась и в школе. Наверное, они и поныне были бы лучшими друзьями, если бы мой отец не умер чуть более девяти лет назад. Он скончался от сердечного приступа через год после того, как умерла мама. Я всегда считал, что отец не смог жить без нее.

Поскольку я остался совсем один, то Верджил в каком-то смысле заменил мне родственников.

Я выложил шерифу новость, и он не преминул посочувствовать мне, как и полагается дорогому родичу, словно только что вернулся с похорон:

– Вот черт! Веселенькая история. Хаскелл, какого черта ты позволил случиться этой ерунде?

– Верджил, – веско заговорил я. – Я ничему не позволял случаться. Джейкоба убили без какой-либо помощи с моей стороны.

– Это-то и плохо, – проворчал Верджил. – Господи помилуй, да это же позор!

Похоже, шериф расстроился куда больше Присс. Правда, вряд ли Верджил так уж горюет по Джейкобу. Я слышал, как он сказал, когда Джейкоб отхватил заказ от «Макдоналдса»: «А ведь могло бы повезти и порядочному парню».

Так что вовсе не смерть Джейкоба повергла Верджила в дрожь, а убийство Джейкоба. Верджил воспринимал любое преступление как личное оскорбление. Особенно преступление, совершенное в Пиджин-Форке. Думаю, шериф искренне верил, что злодеи нарочно совершают всякие мерзости с одной-единственной целью – досадить ему.

– Какой ужас, какой ужас… – как заведенный бубнил Верджил в телефонную трубку.

– Верджил, ты можешь приехать?

Шериф сделал вид, что не расслышал.

– Просто поверить не могу, что произошло еще одно убийство. В последнее время я только и делаю, что расследую убийства.

Здесь он немного преувеличил. Единственным убийством, которое в последнее время расследовал Верджил, была прискорбная кончина бабули Юнис Креббс, о которой я, по-моему, уже упоминал. Но это стряслось в прошлом марте. Тринадцать месяцев назад.

Правда, от городка размером с Пиджин-Форк трудно ждать громких преступлений каждый божий день, так что с учетом бабули получалось два полноценных убийства менее чем за полтора года. А если приплюсовать бабулиных зверушек, то выходило уже четыре убийства. Можно сказать, что Пиджин-Форк захлестнула волна преступности.

Верджил продолжал бормотать в трубку:

– Боже, боже, это такое потрясение, такое потрясение, просто ужас! – Затем он, видимо, вспомнил, что я еще его слушаю, поскольку глубоко и шумно вздохнул и скорбно простонал: – Ладно, Хаскелл, сейчас приеду. Только ничего не трогай, слышишь? Ничего!

Верджил всегда так. Разговаривает со мной, как с шестилетним ребенком. Наставляет и поучает.

– Совсем ничего? – на всякий случай переспросил я. – Совсем-совсем ничего?

Верджил не ответил – видимо, очень расстроился.

Я решил, что лучше всего вернуться в кабинет и хорошенько все там осмотреть. Я считал это своей обязанностью перед Джейкобом. Пусть старик нанял меня не для расследования своего собственного убийства, но, будучи скопидомом, несомненно, одобрительно бы отнесся к тому, чтобы я расследовал два дела по цене одного. Большего я для него сделать не мог.

Но осмотреть все нужно быстро, до приезда шерифа. Хотя Верджил мне все равно что родственник, ему почему-то не нравится, если я встреваю в его расследования. Похоже, он вбил себе в голову идиотскую мысль, будто я считаю себя крутым парнем из большого города, который знает, как расследовать убийства. Над предыдущим убийством мы работали вместе, и при этом я получал записки с угрозами, мне резали шины, и меня чуть не убили вместе с моей собакой. Верджил очень плохо это воспринял. Он решил, что я отнял у него славу. Я даже подумывал совершить парочку покушений на жизнь шерифа, чтобы выровнять положение.

С тех пор Верджил немного успокоился, но по-прежнему имел на меня зуб. Поэтому я совершенно точно знал, что, как только появится шериф, меня и близко не подпустят к кабинету Джейкоба.

Присцилла отпаивала Инес кока-колой.

– Этими ужасными словами я лишь хотела привести вас в чувство, – говорила Присс, для убедительности энергично кивая. – Понимаете, у вас была истерика.

Инес сидела за своим столом и глотала кока-колу, прикрыв острый нос бумажной салфеткой, словно опасалась, что Присцилла все же не совладает с соблазном и как следует огреет ее. Для профилактики.

Я нырнул в кабинет Джейкоба и тщательно прикрыл за собой дверь. Мне отнюдь не улыбалось, чтобы Инес опять устроила нам сеанс сиренотерапии.

Бедняга Джейкоб находился, разумеется, в том же положении, в каком мы его оставили. Несколько мгновений я рассматривал старика. Сейчас, когда его птичьи гнезда не были хмуро сдвинуты, он выглядел крайне неестественно. Честно говоря, после смерти Джейкоб казался гораздо более привлекательным, чем когда-либо при жизни.

Я обошел комнату. Бордовый ковер мягко пружинил под ногами. Справа от стола в стене имелась дверь, за которой обнаружилась крохотная кухонька, оборудованная раковиной, холодильником и плитой. Из деревянной подставки торчал набор ножей. Подставка стояла рядом с раковиной на пластиковом шкафчике, одна из прорезей была пуста. По всей видимости, убийца не только ударил Джейкоба его собственной курицей, но и заколол его собственным ножом.