Похоже, глубоко заблуждалась она, не только в отношении Рипа, но и по поводу моего присутствия в этом здании.

– На самом деле я здесь потому…

– Что?

Да, в умении перебивать снова и снова Джейкобу до нее далеко.

– Я телохранитель Присциллы!

Бетонированные локоны дружно вздрогнули.

– Вы шутите? – растерянно спросила Лизбет. – Джейкоб раскошелился из-за какой-то идиотской записки? Но зачем? Все же знают, что это всего лишь глупая шутка. Сегодня утром Р.Л. рассказал мне о записке, и я…

Вы правильно догадались. Лизбет все говорила и говорила. Она взмахивала руками и притоптывала ногами и даже обратилась к Джолин за поддержкой. На этот раз Джолин изобразила близкое сходство с оленем, захваченным охотником врасплох.

Лизбет не делала никаких усилий, чтобы приглушить свой голос. Дверь кабинета Присциллы отворилась. Полагаю, Присс слышала нашу перепалку. Да что там, вопли Лизбет, должно быть, слышали даже в Луисвиле. В глазах Присциллы читался вопрос, и не успела она облечь его в слова, как Лизбет снова заголосила.

– Вы обо мне еще вспомните, Хаскелл Блевинс! Вспомните, вспомните! – Перед моим носом закачался палец, увенчанный остро заточенным малиновым ногтем.

Палец мне не понравился. Совсем не понравился.

– Вы заплатите за мой разоренный сад! – продолжала вопить Лизбет. – Я позвоню своему адвокату, и тогда вы узнаете, что почем!

Мне стало не по себе. Дернула же нелегкая заговорить с Лизбет Вандеверт. Конечно, существовала вероятность, что адвокат Лизбет, сладкоречивый Элтон Габбард, испытывает к ней такие же теплые чувства, что и я.

К этому времени Р.Л. тоже вылез из своего кабинета. Глаза его были прикованы к Присцилле.

– Ой-ой-ой! – закричала Лизбет. – Смотрите, кто к нам пришел! А я уж боялась, что ты будешь прятаться до моего ухода!

По-видимому, Лизбет в совершенстве владела редким искусством говорить не то, что нужно. Серые глаза Присциллы раскалялись с каждой секундой.

– Присс, дорогуша, я все собираюсь тебя спросить, зачем Р.Л. торчать на этих нудных вечерних совещаниях? На этой неделе их было целых два, и на прошлой два, и на позапрошлой два. Это же так скучно, Присс, дорогуша!

Прежде чем ответить, Присцилла сделала глубокий вдох. Голос ее был спокоен, но это было обманчивое спокойствие. Казалось, ты находишься в центре урагана.

– Ну, не знаю, Лизбет. Почему бы тебе не спросить своего мужа?

Р.Л. неуверенно приблизился к нам. Он переводил взгляд с сестры на жену, явно не зная, что сказать. В этом я с Р.Л. был вполне солидарен.

Лизбет ухватила супруга за руку и игриво подтолкнула его бедром.

– Мой котик говорит, что это ты собираешь эти чертовы совещания. Честное слово, Присс, ты должна понять, что у Р.Л. есть дела поважнее каких-то там куриц.

Глаза Присциллы превратились в щелочки. Лизбет натужно хихикнула.

– Тебе же не постоянно требуется помощь?

На мгновение я подумал, что Присс вцепится Лизбет в глотку, но она лишь пару раз моргнула. Зато глаза ее метали громы и молнии.

Р.Л. откашлялся.

– Знаешь, – бодро сказал он, поворачиваясь к Лизбет, – почему бы нам с тобой не пообедать?

Мужественный поступок, но в результате я остался один на один с Присциллой, этой бомбой замедленного действия в человеческом обличье. Мы наблюдали, как супруги выходят за дверь.

– Ушли, – процедила Присс. – Сладкая парочка. Счастливцы. – Мне почему-то показалось, что в голосе Присс сквозит сарказм. Она взглянула на меня. – Скажи, Хаскелл, правда, очень трогательно, что Лизбет заявляется сюда каждый божий день, чтобы вытащить своего благоверного пообедать?

Что тут ответишь, когда чувствуешь, что в вопросе кроется какой-то подвох?

– Э-э… да, очень мило.

Присс одарила меня взглядом, который недвусмысленно говорил: «Ну и тупица!»

– Хаскелл, Лизбет всего лишь сторожит свое капиталовложение. Дело не в том, что она и полдня не может прожить без Р.Л. Она просто присматривает, чтобы никто не увел источник ее финансового благополучия.

Наш обед состоял из гамбургеров в гриль-баре «У Фрэнка». Мы с Присциллой поспешили к моей машине сразу после отбытия Лизбет с супругом. Должен заметить, что, открывая входную дверь, я мысленно приготовился к тому, что моему бедному обонянию придется испытать еще один удар, и даже не сразу понял, что запах куда-то подевался. Наверное, пока я просиживал штаны, ветер переменился – ведь вряд ли бройлеры устроили генеральную уборку.

Гриль-бар находился на перекрестке, где Главная улица сливается с автострадой, в семи милях к югу от Пиджин-Форка. Здесь когда-то был магазинчик, торговавший кормом для собак и кошек, а когда лавка обанкротилась, Фрэнк Пакетт купил здание и превратил его в кормушку для людей. У заведения есть свой шарм: массивные дубовые балки, потемневшие от времени, некрашеные деревянные полы и яркие таблички на стенах, призывающие кушать «Вискас» и прочие звериные лакомства, – Фрэнк оставил их «для смеха». Кроме того, бар Фрэнка имел еще одну особенность – единственную в Пиджин-Форке неоновую вывеску. Микроскопические буковки едва видны в темноте, но Фрэнк ими жутко гордился.