Лиз наполнила два стакана и передала один Мел.

– За мой предстоящий развод!

– Так Дэвид согласился на него? – Мел постаралась, чтобы ее вопрос прозвучал бодро. У парня, должно быть, не все дома.

– Еще нет. Но согласится.

– Должна я тебя поздравить?

– Непременно!

– Да? Тогда почему ты плачешь?

На привокзальной автостоянке Льюиса их ждал красный БМВ Мел, как всегда вызывающе нахальный, с автомобильным телефоном и факсом, которые остались целехонькими.

– Вот что мне нравится в деревне, – из тона Мел следовало, что список вещей, которые в деревне ей не нравятся, гораздо длинней, – это то, что здесь машину уважают. У тебя не свинчивают колеса всякий раз, когда ты останавливаешься, чтобы позвонить по телефону.

Но Лиз ее не слушала. Она думала о Нике и пыталась представить себе его лицо, когда скажет ему, что Дэвид, похоже, не будет возражать против развода. И она поняла, как скучала по Нику. Пусть стиль его жизни – возвышенный гедонизм, но поэтому-то с ним всегда интересно. Порой ее раздражало, что он ничего не принимает всерьез, но сегодня ей была нужна именно его мягкая насмешливость.

Она могла поехать прямо домой, к Джейми и Дейзи, но сейчас они уже должны были спать, а Лиз понимала: пусть это эгоистично, но человек, которого она хочет видеть больше всего, это Ник. Ей было нужно, чтобы он обнял ее и овладел ею, чтобы рассеял ее тоску, опустившуюся, словно молоток на последний гвоздь, забитый в гроб ее брака. Она хотела не думать, а только чувствовать. Быть несдержанной и легкомысленной, в глубине души зная, что он ее любит и поймет. Хотела, чтобы он рассказывал ей о чудесной жизни, которая их ждет.

Когда они свернули на дорогу к Симингтону, Лиз повернулась к Мел и сказала, стараясь ничем не выдать охватившего ее волнения:

– Мел, я пока не хочу заезжать домой. Ты не подкинешь меня к Нику? Я хочу появиться у него неожиданно и сделать ему сюрприз.

На языке у Мел вертелось, что не все любят сюрпризы и что Ник может оказаться одним из таких людей, но радостное ожидание в голосе Лиз заставило ее сказать себе, что все это глупости.

Но ее все равно пробрала дрожь, возможно, из-за ночной прохлады осени, за один вечер сменившей лето.

– Почему бы тебе сначала не заехать домой и не посмотреть на Джейми и Дейзи, а ему позвонить? Если он дома, я могу отвезти тебя.

Лиз рассмеялась:

– Не смеши меня. Джейми и Дейзи спят. А нам все равно ехать почти мимо его дома. – Она с интересом посмотрела на подругу. – Он тебе не нравится, да?

– Я за него замуж не собираюсь.

– Дело не в этом. Почему он тебе не нравится?

– Лиз, ради Бога, я ничего обидного в виду не имела. Не начинай сразу кипятиться.

Лиз поняла, что Мел права. Когда речь заходит о Нике, она действительно начинает кипятиться. И постаралась спросить как можно более равнодушно:

– Так что тебе не нравится в нем?

Мел сдалась. Она не могла честно сказать, что считает его тщеславным, легкомысленным и самовлюбленным. Но все же могла воткнуть свою стрелу где-то рядом. Секунду она подумала, пытаясь обосновать свою инстинктивную неприязнь к этому человеку.

– Я не могу представить себе его с галстуком, испачканным яйцом.

– А кому нужен мужчина с испачканным яйцом галстуком? Уж, конечно, не тебе!

– Ты поняла, что я имела в виду. – Беда была в том, что Лиз поняла.

– И я думаю, что ты в состоянии представить себе Дэвида со стекающим по подбородку маслом.

– Понимаешь, об этом я никогда не думала. Но да, это я могу себе представить.

Они подъехали к правому повороту на Ферл. До дома Ника отсюда было четверть мили. Ну что, ехать ей к нему? Проклятая Мел совсем сбила ее с толку. Ну, надо решать.

– Высади меня здесь. В гостиной я вижу свет. Он, наверное, дома.

Она выбралась из машины и наклонилась к дверце.

– Поезжай. Ник довезет меня до дому.

Она посмотрела, как Мел сворачивает, и отправилась по дороге. Аромат жимолости висел в воздухе, еще более густой и сладкий, чем днем, а ее розово-желтые цветущие ветки причудливо оплели изгородь и столбы белых ворот усадьбы священника.

Гравий поскрипывал под ногами Лиз, когда она секунду постояла в кромешной темноте, вдыхая осенние запахи и думая об осени. Скоро начнется листопад. На шиповнике уже появились плоды, а яблони в саду Ника согнулись под тяжестью плодов, румяных и лоснящихся, как отравленное яблоко в «Белоснежке».