– Прости, Лиз. Но у меня моя собственная компания. – Лиз посмотрела на Мел:

– А ты, Мел? – Мел смутилась:

– Я бы с радостью, но мы с Гартом хотим основать наш собственный журнал.

Лиз повернулась к Джинни. Она знала, что это бесполезно, но спросить ее была должна.

– Ты, Джинни?

– Не смеши меня, Лиз! Ты же сама мне сказала, что это будет стоить мне семьи, а она мне дороже любой компании!

Лиз криво улыбнулась.

Джинни ответила ей слегка нервной улыбкой:

– Ну а ты, Лиз, теперь, когда ты, гм… – она замолкла, слишком смущенная, чтобы продолжать.

– Теперь, когда мне не о ном мечтать, ты это хотела сказать?

Лиз знала, что все они думают. Они думают, что, прося их о жертвах, она не готова принести свою. Что из всех четверых идеальным кандидатом является именно она. Особенно теперь. Теперь, когда она рассталась с Ником.

И в эту минуту Лиз поняла, что проиграла сражение. Если она не готова возглавить «Женскую силу» сама, то вряд ли может рассчитывать, что они не продадут ее тому, кто готов сделать это.

У нее оставался только один шанс, чтобы переубедить их. И пора было им воспользоваться.

– Когда я была в Лидсе, я виделась с Дэвидом.

– И? – Джинни была уже готова разразиться поздравлениями по поводу развода.

– И он рассказал мне одну историю про Росса Слейтера. Историю о том, как однажды он купил компанию у старика, который всю свою жизнь создавал ее. Сначала старик не хотел продавать свое дело, но Слейтер сумел уговорить его. Как мы все знаем, он очень красноречив. И знаете, чем кончилась сделка?

Лиз видела, что все напряженно смотрят на нее, словно опасаясь, что ее слова убьют курицу, несущую золотые яйца.

– Он предложил старику место в совете компании. Сказал, что было бы глупостью покупать компанию без творческих сил, стоящих за нею, совсем как нам. А потом, когда старик осмелился возразить ему, то в два счета оказался за воротами.

Лиз сделала паузу и по наступившей тишине поняла, что наконец заставила их задуматься.

– Еще через год старик умер, так и не получив никакой радости от миллиона, который лежал на его счете в банке.

Джинни собралась возразить. У нее на кону стояло больше, чем у остальных.

– Возможно, старик уже просто выжил из ума.

– Дэвид сказал, что он был разумен, как пятидесятилетний.

– Я не знала, что Дэвид такой специалист по психологии. – Лиз оставила ее слова без ответа.

– Не думаю, что он был полным идиотом. Росс Слейтер хотел выжить его, вот и все. И если мы продадим «Женскую силу» Слейтеру, он разрушит ее, а когда мы попытаемся ему помешать, избавится и от нас.

– Как я понимаю, ты против продажи? – спокойно спросила Бритт.

Одна фраза Дэвида вдруг всплыла в памяти Лиз. Росс Слейтер сможет продать снег эскимосам. Он начал мелким торговцем, и остался им по сию пору. Только на этот раз он предлагает им купить их собственную гибель, а они барахтаются на его ладони, ожидая, когда он сожмет ее в кулак!

– Против.

Бритт повернулась к остальным:

– Остальные акции у вас двоих. Что, по-вашему, нам следует делать? Принять предложение Слейтера или послать его подальше?

– Я не могу понять, зачем мы даже обсуждаем это. Конечно, принять. Это идеальное решение!

Джинни с изумлением смотрела на своих подруг. Для нее все было просто. Им нужен кто-то, чтобы руководить «Женской силой», а Росс Слейтер хочет этого да еще собирается сделать их богатыми.

– Если мы боимся, что он не сдержит слово, то почему бы нам не потребовать письменных гарантий в контракте?

– Потребовать гарантий мы, конечно, можем, но он никогда не согласится занести их в контракт. Он скажет нам, что мы должны верить ему.

– А почему мы не должны ему верить?

– Потому что он вроде похотливого старика с мешком сладостей. Если бы у него не было на уме ничего грязного, он не предлагал бы нам их!

Бритт повернулась к Мел, которая на этот раз спокойно слушала, что говорят ее подруги.

– Что думаешь ты, Мел? У тебя десять процентов акций. Продавать или не продавать?

– Ах, Боже мой, я не знаю. Иногда мне кажется правильным то, что говорит Джинни. Но есть в этом Россе Слейтере что-то такое… Я не могу даже выразить… А, знаю!