– Так, значит, у вас в обычае… м-м… стоять возле больших домов? Странное хобби, как мне кажется. – Голос Чада был мягким, но чувствовалось, что это его позабавило.

Джем резко взглянул на него.

– Ну ладно, хозяин, выложу, как на духу, – сказал он с обезоруживающей серьезностью и честностью. – Я зашибаю мелкую деньгу то там то здесь, предлагая небольшие услуги франтикам, которые приехали на бал или вечеринку. Жду, может, каким-нибудь вас-сиясь нужно помочь сесть в экипаж или ихним девицам. Или, может, сам франтик хлебнул лишнего или надо ему кой-что сделать, может, поручение– что-нибудь снести… Да мало ли чего. Иногда франтики бывают такими щедрыми после бала или пирушки – если им что подвалило или в карты выиграли. Или просто хочется состроить из себя важного господина.

– Понимаю, – задумчиво кивнул Чад. – Наверное, к концу вечера ваш кошелек сильно тяжелеет. Только, видимо, вы там не один такой… Хотя, странно, неужели щеголи– такие уж щедрые?

Джем вдруг приосанился с таким достоинством, какое только позволяли сейчас его обстоятельства.

– Надеюсь, вы не хотели меня оскорбить. Конечно, я хмырь – но я честный малый. В чужой карман не полезу.

– Правда? – Чад посмотрел на Джема долгим пристальным взглядом, а затем, улыбаясь, подошел к шкафу. – Давайте-ка посмотрим, что у нас тут есть.

И он начал вытаскивать накидки, сюртуки, жилеты, панталоны и бриджи. Потом он разложил их на кровати на суд Джема. Убедив его надеть первоклассный сюртук, Чад отошел в сторону, чтобы взглянуть на результат.

– М-м-м, – проговорил он. – Боюсь, это не пойдет. Вы не такой высокий, как я, и я гораздо шире в плечах.

– Что правда, то правда, хозяин.

– И поэтому я предлагаю починить вашу собственную одежду. Просто подождите. Этим займется Рави Чанд, а потом сразу же вам принесет. Поверьте, он сделает это очень быстро.

Джем тяжело вздохнул и отвернулся. Чад видел, как молодой человек снял его сюртук и взял в руки другой. Он примерил его и, поймав взгляд Чада, грустно засмеялся, потому что его вид в одежде Чада можно было назвать только гротескным. Чаду пришло в голову, что худоба и хрупкость Джема были обманчивыми. Ему показалось, что молодой человек создан из закаленной стали. Он двигался с непринужденной грацией и проворством, которые заставляли предполагать в нем силу и ловкость обитателя джунглей, и Чад вспомнил, как легко Джем расправился по крайней мере с тремя бандитами, пока четвертый не ударил его ножом.

Он наблюдал за Джемом, прищурив глаза, пока юноша перебирал оставшуюся одежду Чада.

– Могу вас заверить, – сказал Чад спокойно, – я не оставляю на ночь в карманах ничего ценного.

– Господи, да я просто хочу придать вещам более приличный вид. – В тоне Джема не было ничего, кроме дружеского упрека. – Этот ваш парень – не в ладах с утюгом, верно?

Он тщательно встряхнул и расправил одежду, затем развесил ее снова по местам.

– Вы думаете, что справились бы лучше?

– А чего мне думать? Я и так знаю. Я работал у портного какое-то время. Нет ничего такого, чего б я не знал про одежду джентльмена.

– Тогда почему бы вам не поработать у меня?

Джем просто оторопел.

– Мне? Лакеем? У вас что, не все дома? На ваш взгляд, я похож на камердинера джентльмена?

– Нет, не похожи, – ответил Чад, улыбаясь. – Я просто хочу хотя бы на время разрешить свои проблемы. Как вы заметили, мне отчаянно нужен кто-то, кто мог бы содержать в приличном виде мой гардероб. А тут вы… словно с неба свалились – как раз вовремя, между прочим.

Джем долго и пристально смотрел на него, и Чад дорого дал бы за то, чтобы узнать, какие мысли скрываются за этими серыми непроницаемыми глазами.

– Понимаю, но почему именно я? – спросил наконец Джем. – У агентств, помогающих в найме рабочей силы, полным-полно лакеев, которые сидят в их конторах прямо-таки как приросшие намертво пни, дожидаясь, пока их кто-нибудь наймет. Почему бы вам не выбрать из их числа?

«Потому что, – мысленно ответил ему Чад, – даю голову на отсечение, никто из них не говорит то на безукоризненном английском, от которого за версту разит итонским образованием, то буквально через минуту – на затейливой смеси наречия самых низов, достойной сточной канавы. Нет, «бойкий парень», я ни за что не поверю, что ты подвернулся случайно. И поэтому я не прочь познакомиться с тобой поближе».

Чад пожал плечами.

– Потому что вы – уже здесь. Так я полагаю. И кроме того, я вам кое-чем обязан. – Он закатал свой рукав. – Меня полоснули тем же ножом– вы, наверное, знаете… И, если б вы не подоспели, боюсь, утром бы началось расследование дела о моем убийстве.

– Боитесь? Сильно? – У Джема вырвался смешок. – А почему же мне не показалось, что вы испугались, а?

Какое-то время он ходил из угла в угол в задумчивости, являя собой смешное зрелище, потому что полосы его кое-где рваного белья иногда взлетали, как перья. Потом он повернулся к Чаду: