– Тогда, когда ваш отец получил титул?

– Да, – повторила она. – Томас– сын викария, и я была рада подружиться с ним, особенно в тот момент, когда мне было так одиноко. Я очень скучала по Кенту – так, словно я оставила все, что мне дорого, в Брайтспрингсе.

– М-м, да, Брайтспрингс… – проговорил Джайлз. – Харкоту наконец удалось выяснить, кто нынешние владельцы дома?

– Нет, – ответила Лайза, заметно погрустнев. – Этот человек, наверное, затворник, раз его агент не захотел открыть его имя и даже дал понять, что его хозяин вовсе не жаждет видеть меня.

– Да-а, – протянул задумчиво Чад. – Кажется, Томас делает – и будет еще делать – ради вас все, что в его силах. Не удивлюсь, если со временем эта таинственная личность обнаружит себя.

– Лучше не скажешь, – вмешался Джайлз. – Лайзе повезло, что Харкот– ее человек в делах бизнеса. Он творит ради нее чудеса.

Чад улыбнулся.

– Разве ты не слышал о ее наступлении на мир финансов? – продолжал Джайлз.

– Ради Бога, Джайлз, – отрезала Лайза. – А то можно подумать, что я собираюсь делать карьеру– как на сцене. – Она повернулась к Чаду. – Просто меня забавляет «Чэндж-Эллей», и изредка я делаю туда вылазки.

Брови Чада приподнялись.

– И очень успешные – по общему мнению. – Эти слова уже принадлежали Джайлзу, сопроводившему их довольно фривольным жестом – он на секунду обнял ее за талию.

– Как же, как же… – сказал Чад, чей взгляд проследовал за жестом Джайлза. Губы его сложились в некое подобие улыбки. – Я припоминаю интерес леди Лайзы к финансовым делам.

Лайза напряглась, и глаза ее сузились почти в щелки.

– У вас есть очень скверная привычка неправильно истолковывать чужие мотивы, мистер Локридж, – сказала она ровным тоном. – На самом деле деньги как таковые не волнуют меня. Мне просто нравится риск финансовой игры.

– Сказано так, – вставил Джайлз, все еще с улыбкой на лице, – как говорят люди, у кого уже столько денег, что они не знают, куда их девать.

Лайза рассердилась, но игнорировала выпад.

– Как бы там ни было, – продолжил Джайлз уже с неловкой улыбкой, – все согласны, что на ее стороне боги удачи: потому что все ее инвестиции – бесспорно выгодны. Везучая Леди Лайза – так ее называют в наших кругах. И говорят: «Повезло, как леди Лайзе».

Чад ничего не сказал, и Лайза густо покраснела под его взглядом. В этот момент оркестр заиграл вальс. Чад поклонился и предложил ей руку.

– Насколько я помню – это мой танец, Везучая Леди Лайза.

Вальс! Из всех танцев, которые ей бы пришлось с ним танцевать, почему именно вальс? Чувствуя себя скованно, она подняла руку, чтобы положить ему на плечо. Он обнял ее за талию, и от его прикосновения по ее телу пробежала дрожь.

Лайза взглянула на него. Совершенно ясно, что его не взволновала ее близость, потому что глаза Чада обегали вставшие для танца пары. Локридж наклонил голову и посмотрел на нее в упор.

– Вы любите все те же духи, – произнес он невыразительным тоном. – Фиалки, не так ли?

– У вас отличная память, мистер Локридж.

Он вскинул голову и посмотрел на нее с довольной улыбкой.

– Вы не думаете, леди Лайза, что после столь длительного знакомства мы можем вернуться к «Лайзе» и «Чаду»?

Лайза опять внутренне напряглась и глубоко вдохнула. Она вдруг разозлилась. Набрав побольше воздуха, она пристально посмотрела ему прямо в лицо – словно изучающе, но безо всякого интереса.

– Нет, мистер Локридж, – ответила Лайза ледяным тоном. – Я так не думаю.

Но веселость в глазах Чада не исчезла. Уверенно делая с нею сложный поворот, он просто заметил:

– Все та же враждебность, как я погляжу. Я и не знал, что наше… м-м… наше знакомство затронуло вас так глубоко.

Теперь Лайзе казалось, что она вот-вот задохнется, и ей потребовалась вся ее гордость, чтобы сложить губы в холодную улыбку.

– Это не так, мистер Локридж. Дело в том, что мне казалось, я знала вас хорошо… в прежние времена нашего знакомства, но я убедилась, что очень сильно ошибалась. И поэтому, как вы можете понять, мы теперь встретились как незнакомцы, и именно в этом ключе я предпочитаю поддерживать наши светские отношения.

Его зеленые глаза потемнели – как и всегда, когда он был в ярости или взволнован глубоким чувством, и его рука еще крепче обвилась вокруг ее талии.

Она ответила коротким смешком и непроизвольно слегка отстранилась.

– Скажите мне, – начала она непринужденно, в отчаянной попытке повернуть разговор в новое русло, – что привело вас назад в Англию, после стольких лет? Прихоть, быть может? Или у вас есть определенные намерения?

Его голос был тихим и немного хрипловатым, когда он ответил: