— Ценное что взяли?

— Только пленных. Человек 150—200.

Тем временем стихла стрельба.

— Ну, с лагерем покончено — заметила Бестия.

— Угу — отозвалась М. С. — и крикнула танкистам.

— Ну, что, тухлятину собрали?

— Так точно.

— Так зажигайте, какого хрена на мертвечину любоваться?

Вскоре поднялось несколько столбов густого черного дыма. М. С. щёлкнула пальцами.

— Тьфу ты, чёрт, чуть не забыла — и уже во весь голос крикнула — Эй, барахольщики, у кого трофейные пистолеты есть, показывайте мне.

— Зачем они тебе? — поинтересовалась Кэрдин

— Да, не мне, а Дине.

— Сдурела?

М. С. хитро и весело прищурилась, и с усмешкой ответила.

— Не а.

Образцы, представленные для ознакомления, как правило, самые обыкновенные. Впрочем,

М. С. явно интересовали не они сами, а тип используемых ими патронов. Про большую часть трофеев она и так всё знает, у некоторых вынимает обойму. Наконец, у одного сержанта оказался какой-то маленький, и можно даже сказать изящный посеребренный пистолетик с золотым узором.

— И обойма всего семь патронов. Тимовские 8-мм гражданские. То, что надо. Ибо патронов для него не найдёшь. Так что, я позволю себе изъять этот трофей.

Естественно, сержант не возражал. Но тут неожиданно вмешалась Бестия.

— А чтобы не обидно было трофея лишаться, на тебе взамен, вещица редкая — Морранский ДТ-120 образца 950 года. — с этими словами она расстегнула пряжку и протянула сержанту.

Тот, взяв ремень с кобурой, неожиданно официально сказал.

— Товарищ командующий, могу я обратиться к генерал- полковнику?

— Обращайтесь.

— Товарищ генерал-полковник вы стреляли из этого пистолета?

— Нет, мне он самой меньше часа назад достался.

— Тогда, могу я вас просить выстрелить из него.

— Только если объяснишь, зачем.

— Понимаете, не знаю, как лучше сказать, но вы ведь того, все знают — он понизил голос до шепота- заговорённая. А я суеверный, и говорят, что любого, кто после вас будет стрелять из вашего оружия, того, в общем, пули не берут. А в нашем деле это не лишнее. Да и удачу вообще ваше оружие приносит.

Бестия улыбнулась, устало вздохнув.

— Теперь понятно, почему у меня из аэросаней уже десятый автомат пропадает. Давай сюда. Пальнём, раз ты думаешь, что это удачу принесёт.

Только удача она того, тётка рыжая. Это я тебе как Бестия говорю. Я то с ней, с удачей этой, по-всякому знакома была. Бывает, ждать не ждёшь, а вот она сидит. Бывает, и наоборот. Капризная, как и все женщины. То тебя любит, то другого, то к третьему уйдёт. Но может, и вернуться. А может, и нет. Переменчива она и ветрена. И драться надо за её благосклонность. Лентяев, нытиков и трусов не любит. Даже, наверное, и ненавидит. И никогда к ним не приходит. А к тем, кто не такой, кто готов к борьбе и борется… Ты встретишь её, эту рыжую и ветреную красавицу. Обязательно встретит. Ибо Надеждой зовут её первую и единственную подругу. А от пули заговора ещё не придумали.

Рванул воздух выстрел. Отлетела в снег горячая гильза. Может, в ней и запрятана чья-то удача.

Что солдат, может, сегодня ты и встретил эту красавицу. И всё-то у тебя будет! И жизнь, и любовь, и слава! И в твоем рюкзаке лежит маршальский жезл. И тебе улыбнется принцесса. Веры, главное не терять! И надежды!

Ещё через некоторое время показались возвращавшиеся машины отряда. И не только они. Один из бездельничающих танкистов поднёс к глазам бинокль, да так и застыл в люке.

— Бензовозы — почти без звука выдохнул.

Но этого слова вполне хватило. Все у кого есть бинокли, полезли на танки, чтобы лучше видеть.

— Гардэ! — крикнул кто-то, первым посчитавший количество бензовозов и рефрижераторов.

— Гардэ! — взревели все остальные, подбрасывая в воздух танкошлемы.

М. С. без труда перекрикнула шум.

— Погодите радоваться, это небось их штатный остроумец Хьюг развлекается.

— А сейчас они подъедут, и поглядим — сказала Бестия.

— Если этот Хьюг, или ещё кто там такой остряк, подобную охрану к пустым бензовозам присобачил, то я его… разжалую.

— И через месяц произведёшь обратно. Такие, как он в рядовых не задерживаются.

— Если мы проживём этот месяц.

В ответ Бестия только хмыкнула.

Во главе возвращавшейся колонны идёт трофейный тяжёлый танк, за собой тащит на буксире другой, повреждённый. За ним лёгкие танки с забравшимися на броню лыжниками и бронетранспортёры. А вот и первый бензовоз. На крыше тягача сидит Хьюг с ручным пулемётом. Ещё двое солдат устроились на подножках. Увидев М. С., Хьюг соскочил на капот и крикнул.