— У меня.

— Давай связь со второй группой. Рация полетела- разъяснила, залезая на танк.

Связь уже была

— Третий. Я первый. Обстановку.

Не дослушав, бросает шлем обратно в люк и с усмешкой говорит.

— Радист третьего схлопочет гауптвахту. Вторую группировку пустили в расход, а сами нажрались как свиньи.

— Кстати, по поводу свиней — раздаётся чей-то весёлый голос — одну уже поймали.

Действительно, из подбитого танка тащат поросёнка. Он пронзительно верещит.

— Один он там, или свиноферма целая? — осведомилась М. С.

— Поросёнок-то один. Да прочего барахла полно. Ни снарядов нет, ни рации, и вообще, в машине почти всё что можно открутить, откручено. Куда они всё это дели?

Из люка высовывается другой танкист.

— А вот куда — он высоко поднял руку с бутылкой — 'Имперский' пять звёздочек. На коньячок снаряды и променяли.

— Значит, трофейные продукты поступают в распоряжение захвативших частей. А спиртное вылить.

— Куда? — спросил танкист с поросёнком.

— На снег. Вот куда.

— Зачем же добро портить? Пять звёздочек!!!
– чуть ли не со стоном спрашивает тот же танкист. Он слывёт местным шутником.

Вокруг хохочут, но М. С. вовсе не до смеха.

— Свои сто грамм и так всегда получите. А это вылить. Всё равно на всех не хватит.

— Ну, хоть кто-то порадуется.

— Тогда под расписку всё собранное спиртное сдать на склад. А увижу хоть одного пьяного…

Меня вы тут все хорошо знаете.

В той стороне, куда ушли лёгкие танки послышалась стрельба.

— До лагеря 'этих' добрались — сказал кто-то.

Сзади раздался какой-то вой. М. С. обернулась. Количество лиц, выглядывающих из люков, резко увеличилось.

Вздымая за собой снежный бурун и ловко маневрируя между целыми и разбитыми машинами, к самоходке приближались тяжёлые аэросани, размалёванные языками пламени. Прибыла Бестия.

Ныне командующий вторым боевым отрядом, а вот когда-то…

Он много чего свершила, совершила и натворила, эта самая экстравагантная личность из Чёрных Саргоновцев. И ничем не гордится. И ни в чём не раскаивается. Но, к сожалению, и ни к чему уже не стремиться.

Несмотря на произошедшие события, экстравагантной остается по-прежнему. Один её транспорт много стоит. Аэросани вообще-то отбили солдаты Саргона при разгроме какой-то банды, но что делать с подобным трофеем, не придумали. Броня-то на машине есть, но такая, что, как говориться, плевком пробьёшь.

А вот раскрасочка из разряда за версту видать, нанесена уже по приказу Бестии. И на все, даже подобные сегодняшней, операции Кэрдин ездит именно на них. М. С. не раз говорила ей: 'Смотри, нарвешься. Один придурок с гранатомётом — и хана' . В ответ — памятный многим демонический хохот.

А среди солдат с некоторых пор поползли слухи о заговорённости как Бестии, так и её аэросаней. Эти слухи получили неожиданное подтверждение после уличного боя среди руин предместья, когда почти все танки второго отряда были подбиты или повреждены, а не отстававшие от них аэросани отделались сквозной пробоиной от гранаты, от которой никто не пострадал.

Тем временем, аэросани остановились. Боковая дверь распахнулась, но вместо Бестии из двери появилась чья-то рука, катнувшая по снегу ковровую дорожку.

Наступила тишина. К подобным номерам Бестии уже успели привыкнуть, и с интересом ожидают нового.

Затем грянул гимн (кроме трёх пулемётов, двух раций и штатной собачки из разряда карманных, на санях имеется ещё и громкоговоритель).

Все просто обязаны проникнуться значимостью исторического момента. Явлению Бестии личному составу. А вот и она. Но в каком виде! На ней шикарная соболья шуба, все бы ничего, но шуба явно сшита на здорового мужика, а Бестия высокая только для женщины, и она изящна. Так что шуба висит мешком и волочится по снегу. На голове красуется каска, неизвестно почему золотого цвета. Через плечо у Кэрдин болтается пояс с лимонками, на боку — автомат, да и шуба перетянута явно строительным ремнём, на нем болтается деревянная кобура. Ну и в завершении картины знаменитая трость под мышкой, куда же Кэрдин без неё!

— Всем привет! — глава дома Ягров вскидывает трость в салюте, как шашку.

Танкисты в ответ хором взревели 'Здравия желаем!!! ', а М. С., уперев руки в бока с насмешкой осведомилась.

— Мародёрничаешь Бестия?

— А ля гер ком а ля гер.

Французский Бестии явно оставляет желать лучшего. Но, кроме М. С., никто из присутствовавших его не знает, хотя смысл фразы всем известен.

— Как поживает вторая группа?

— А что, по мне не видно? — вопросом на вопрос ответила Бестия — думала доставить тебе приятную новость. Но… — она многозначительно окинула взглядом побоище.