Когда они поженились, Том взял её фамилию, Рала, с тем, чтобы оно продолжилось в этом новом мире. Пожалуй, это был единственный способ приспособиться под обстоятельства, что складывались в этой новой жизни.

Любым другим способом - это имя навсегда было бы утрачено из памяти.

Дженнсен удивлялась, как такое бесчисленное количество людей напрочь забыли даже то, откуда они прибыли, забыли свой старый мир. Всё складывалось так, как и говорил Ричард: заклинание Огненной цепи лишило их памяти, а те бреши в памяти заполнялись новыми воспоминаниями, новыми поверьями, о том, кем они были. С тех пор как заклинание Огненной цепи и заражение в этом заклинании были воздействием магии Ущерба, то даже изначально неодарённые продолжали терять ту нить, что связывала их с прошлым - они забывали кем они когда-то были.

По большей части, волшебство и магия стали не больше, чем суеверием. Волшебники и колдуньи вообще утартили всякую значимость. Они стали не больше, чем объектом рассказов, что поведывались вокруг походных костров, чтобы пугать людей, пытаясь вызвать хороший смех. Драконы переходили в фольклор. В этом мире не было никаких драконов.

Любой, кто был с магическим Даром - исчезал прочь. Их способность вымирала, гасимая заражением шимов. День за днём они становились всё более бессильными. В конечном счете, они превратились в старых колдуний, живущими в болотистых местах и большинство народа считали их сумасшедшими.

Любой след Дара, который смог уцелеть, если и не загасился совсем заражением шимов, что попало вместе с ними в этот мир, то безусловно, рано или поздно будет полностью устранён потомками Столпов Творения, неодаренных людей по рождению. Это был только вопрос поколений, прежде чем не останется никакого следа Дара, что останется у человечества - собственно именно этого и добивался когда-то Орден.

Каждого теперь волновали более насущные и важные проблемы. Их жизни теперь были обращены на трудное дело выживания, ведь не было никого, кто мог создать что-нибудь стоящее. Люди забыли, как делать вещи, как создавать вещи. Даже, что когда-то казалось самой обычной вещью, например приемы строительства - затерялись. Те люди, что попали сюда, никогда не знали, как создавать - они зависели от других в отношении строить и создавать. Требовались поколения, чтобы в будущем переизобрести, перевоссоздать их вновь и вновь.

Те люди старого мира, которые создавали и изобретали что-нибудь, чтобы облегчить жизнь каждого, а значит и оказывались объектом ненависти, их уже не осталось, и некому было помочь делать жизнь лучше. Оставшиеся и выжили потому, что оставлены были для восполнения существования, и это было лучшее, что они могли делать.

Для большинства из них, живущих в такой темной эпохе, болезни и смерть стали постоянными компаньонами. Поскольку у них не осталось ничего от того мира, откуда они были высланы, они обращались к суевериям и мрачному фаталистическому принятию жизненных страданий, которое сопровождалось преданностью их вере.

Везде, где Том и Дженнсен путешествовали или торговали, они видели возведенные храмы и церкви, как новый символ надежды на спасение человечества от страданий. Проповедники Бога путешествовали по сельской местности, что бы нести слова веры и требовать преданности и признания Его.

Дженнсен и ее люди держались обособленно, наслаждаясь плодами собственного труда и просто радуясь тому, что они оставлены в покое тиранами и скотами. Но некоторые из ее людей приняли догмы новой религии, навязанной им. Получать готовые ответы на вопросы оказалось для них легче, нежели думать самостоятельно.

Дженнсен осознавала, что мир, в котором они живут, становится тем, что называют «темными временами», но она также знала, что в этом невежественном окружении, она и те, кто останется с ней, смогут создать их собственное маленькое место для счастья, веселья и смеха. Остальная часть мира была сильно занята собственными страданиями, чтобы беспокоится об отдаленной области, населенной тихими людьми.

Часть лишенных дара, так как их воспоминания о Древнем Мире исчезали, покидали свои земли и уходили в города или более отдаленные области.

Неосознанно, они несли с собой ген отсутствия дара, распространяя его в самые отдаленные уголки мира.

–  Как поживает наш сад?
– спросила она Тома, когда он закончил счищать грязь с башмаков.

Он взъерошил светлые волосы на голове и улыбнулся.
– Урожай на подходе, Джен. Ты можешь поверить в это? Я, Том Рал, выращиваю урожай для себя! И нахожу это более чем приятным.

–  И еще я думаю, что свинья уже скоро опоросится. Я говорю тебе - Бетти так и крутится вокруг нее. Глядя на нее, у меня сложилось впечатление, что будущих поросят она уже считает своими.

Бетти, коричневая козочка Дженнсен, любила ее новый дом. Она все время находилась рядом с Томом и Дженнсен и она могла во всем задавать тон. Под руководством Бетти находились две лошади, которых она любила, один мул, которого она терпела и цыплята, на которых она смотрела свысока. И скоро у нее будут собственные малыши.

Том оперся спиной на стену и, скрестив руки, пристально разглядывал раскинувшиеся вокруг прекрасные весенние сельские пейзажи.
– Я думаю, мы будем создавать только прекрасное, Джен.