–  Изначально неодаренные будут слишком незначительным врагом для Ордена, чтобы остерегаться, или замечать, или обвинять его. Ваша численность просто будет слишком маленькой и ничего не значащей, чтобы быть достойным оправданием ему.

–  Мы будем в безопасности, - сказала Дженнсен, отвечая на искру беспокойства все еще горящую в глазах Ричарда.
– Без такого врага, какой был у них здесь, которого было необходимо обвинять, бороться с ним и побеждать его, люди Ордена направят свою ненависть вовнутрь. Они будут охотиться друг на друга. Мы проследим за тем, чтобы не привлекать слишком большого внимания к себе. У нас все будет прекрасно.

Ричард кивнул.
– Если вы встанете у них на пути, попадете в их поле зрения, то они сокрушат Вас, но я надеюсь, что вы и ваши люди сможете найти место там в такой области, которая подобна Бандакару в этом мире. Вы сможете жить там своей собственной жизнью. Мне бы очень хотелось, чтобы все было иначе, но я знаю, что это должно быть именно так.

–  Я направил заклинание Огненной цепи в тот отдаленный новый мир, - сказал он ей.
– Оно будет продолжать оказывать влияние там на всех людей, стирая память об этом мире, о том, через что вы прошли. Я должен оставить его зараженным шимами, чтобы быть уверенным, что любое волшебство, унесенное в тот далекий мир, будет уничтожено.

–  Наряду с волшебством, будут разрушены воспоминания об этом месте.

–  Я понятия не имею, как заполнятся пустоты в воспоминаниях о людях - чем они в конечном счете заменят свою настоящую историю, свои настоящие воспоминания. Те созданные воспоминания по определению будут более прочными, чем действительность того, что когда-то было, того, что было здесь. Эти созданные воспоминания соединятся вместе в сознании каждого человека с помощью заклинания Огненной Цепи , став общим суждением, распространенной уверенностью. Эти верования будут господствовать над будущими поколениями, несмотря ни на что. В том отдаленном мире вся память о нас будет в конечном счете стерта.

–  Но я не могу рассчитывать, что заклинание Огненной Цепи и загрязнение, разрушающее все волшебство, будут работать тем образом, каким бы мне хотелось. Я просто не могу рассчитывать, что те, кто будет все еще обладать там магией какое-то время, не обнаружат обходного пути.

Ричард положил руку на плечо Дженнсен.

–  Ты и такие, как ты, будете залогом будущего в вашем мире, залогом того, что волшебство будет навсегда стерто из существования в том мире, из будущих поколений. Когда ваши потомки со временем коснутся каждого рожденного, в том отдаленном мире не останется больше никакой магии, даже если кто-то будет пытаться сохранить ее, сокрыть ее для своих собственных деспотических амбиций. Время, и все те Cтолпы Творения, которые будут рождаться, распространят вашу особенность отсутствия какой-либо искры дара так, что в будущем никто в том мире не сможет когда-либо снова родиться с искрой дара, никто никогда не будет в состоянии вернуть магию. Но оно будет жить здесь.

–  Я знаю, что ты будешь помнить меня, Дженнсен, но я также знаю, что со временем эта память, наряду со всем этим миром, всем, что было в нём, растворится и останется не более, чем легендой.

Ричард повернулся к Тому, большому светловолосому Д'Харианцу.
– Ты не из тех, у кого нет дара от рождения.

Том кивнул.
– Я знаю, но я люблю Дженнсен и желаю быть с ней больше всего в жизни. Где бы мы ни были - вместе нам будет замечательно, и наша жизнь будет прекрасной. Я очень взволнован перспективой обустройства мира для нас, мира, где Дженнсен и все неодаренные не будут ни от кого отличаться, а будут просто людьми.

–  Я вопрашаю к вам, Лорд Рал, освобождаете ли вы меня от обязанности служить вам, чтобы я смог посвятить свою жизнь любви и защите вашей сестры, а так же наших людей там в новом мире?

Ричард улыбнулся, пожимая Тому руку.
– Нет никакой необходимости обращаться ко мне, чтобы сделать тебя свободным, Том. Ты всегда служил мне по своей собственной воле. Я буду вечно благодарен тебе, что ты сделал Дженнсен счастливой.

Том отсалютовал кулаком к сердцу, затем, улыбнувшись, кратко обнял Ричарда. Оуэн, Энсон и Мэрили, также улыбающиеся захватывающей перспективе ожидающей их новой жизни, пожали Ричарду руки, благодаря его за то, что научил их ценить жизнь.

–  Я люблю тебя, - прошептала Дженнсен, крепко стиснув его в своих объятиях.
– Спасибо, Ричард, за то, что ты помог мне любить жизнь. Даже если я забуду тебя, ты всегда будешь в моем сердце.

Шаг за шагом отдаляясь от него, она вместе с остальными начали соскальзывать в белую пустоту врат.

Оставшись в полном одиночестве в белой пустоте, Ричард обхватил Меч Истины, чтобы извлечь его из шкатулки, вытянуть ключ из врат. И, несмотря на то, что всё сработало именно так, как он и планировал, всё же осталось одно, - то самое сокровенное, чего он желал для себя больше всего на свете - чему не суждено было исполниться.

Стерильное поле, которое было необходимо, чтобы позволить силе Одена выполнить свою задачу, было испорчено. Кэлен успела узнать, что он любил её.

–  Ты - исключительная личность, Ричард Рал, - донёсся самый красивейший из всех голосов на свете.

Ричард обернулся и увидел её, стоявшую прямо перед ним. Её зелёные глаза блестели. Она улыбнулась ему особой улыбкой, той самой улыбкой, которая предназначалась только ему.

Ричард стоял словно замороженный, одной рукой все еще сжимая Меч настолько сильно, что он чувствовал, как слово ИСТИНА впивается ему в ладонь.