И это сейчас была не просто сухая теория, которую разработали волшебники создавшие магию Одена. Это была реальность: предусмотрительность могла исказить то, что еще не произошло. А Ричард, стал единственным, кто уловил песчинку самой сути, просеяв ее содержание через свое сердце.

Уверенный в своих чувствах, и полностью осознавая то, что он не может допустить, чтобы Кэлен узнала о его любви, он был связан по рукам и ногам. Однако эта проблема не имела особого для него значения. И он искренне надеялся, что она в скором времени должна все же разрешиться. И ему было над чем стоило серьезно поразмыслить, прежде это произойдет.

Итак, перечитав кое-какие тома из библиотеки и некоторые книги, найденные Сестрами, относящиеся к далеким временам Великой войны, Никки могла теперь составить целую теорию, о даре Ричарда и о способах его использования. По ее мнению, то, что Ричард вырос, не имея ни малейшего представления о магии, и что якобы, из-за этого у него возникли трудности в управлении своим даром, не имело особого значения. И тем не менее, было очевидно то, что способности боевого чародея по-настоящему имели кардинальные отличия от способностей колдуньи или обычного волшебника. Сила Ричарда внезапно срабатывала, отнюдь, не сама по себе, объясняла Никки, но призывалась внутренними инстинктами самосохранения, подобно действию магии Меча Истины.

В этом случае Меч Истины мог выступать в каком-то роде примером того, как работают способности Ричарда как чародея. Меч действовал согласно с чувствами своего хозяина. Он бездействовал, когда его хозяин признавал перед собой друга, но если, хозяин видел врага - меч безжалостно разрубал его. Меч срабатывал по принципу настоящего: здесь и сейчас. Если его хозяин был преисполнен чувством уверенности в правильности своих действий, то, моментально наливаясь магией, меч отвечал ему. И это являлось критическим моментом в принципе призыва, как Магии меча, так и дара боевого чародея.

Чувства, эмоции - являлись головным центром того, что испытывал человек, того, какой опыт он получил, наблюдая за действительностью жизни. И, собрав все это воедино, он, руководствуясь собственным мировоззрением, инстинктивно выплескивал их, через внутреннюю эмоциональную сущность.

Однако это не означало, что те, кто вершат правосудие, были правы. Так же, как и меч, его дар работал в соответствии с существующими ценностями его обладателя. Все зависело от того, какие ценности перевесят. Ричард, сформировав в уме хорошо-аргументированное оправдание своих действий, предавал своему эмоциональному восприятию высокоморальную ценность.

И именно поэтому было особенно важно выбрать правильного человека, назвав его Искателем истины, и вручить ему такое мощное оружие. Ведь этот человек должен был стать тем, кто получит право вершить правосудие, основываясь на известных только ему одному причинах.

Дар Ричарда, в такой же степени, как и меч, вызывался чувством гнева. Гнев был фактическим рефлексом и защищал его жизненные ценности, если, по его мнению, на них покушались. Поэтому, уникальный дар Ричарда, как короткий фитиль возгорался от искры гнева, подожженной угрозой существующим жизненным ценностям: например, в случаях, когда опасность грозила тем, кого он любил, или же нависала над моральными устоями жизни вообще.

Никки сказала ему, что возможно он никогда не сможет научиться управлять своими способностями напрямую, как это делали остальные, обладающие даром. Она предполагала, что причиной тому было то, что дар боевого чародея существенно отличался от других, и служил совершенно иным целям. Это была способность, подобная дару целителя или пророка. Весь смысл был в том, что гнев Ричарда был ключевым элементом в способностях военного волшебника. В конце концов, война не начиналась лишь из-за наслаждения или жажды к завоеванию, но в ответ на угрозу ценностям.

Однако самым главным для Ричарда сейчас было как можно быстрее научиться использовать магию Одена, чтобы уничтожить заклятие Огненной цепи.

Никки была потрясена, увидев анаграммы и символы, которыми Ричард разрисовал себя и своих людей. Она поняла, что он объединил традиционные элементы в абсолютно новые формы. Но она также хотела узнать, как ему удалось объединить все эти элементы, относящиеся исключительно к магии Одена.

Ричард объяснил, что он прибыл сюда, чтобы изучить в подробностях определенные составляющие заклинания, которые когда-то вырисовывал Даркен Рал, чтобы открыть шкатулки Одена. Ведь эти символы, к тому же, сопутствовали вызову его танцу со смертью, а уж они были знакомы ему достаточно хорошо.

Так или иначе, все эти совпадения имели смысл быть. Зедд когда-то сказал Ричарду, что сила Одена - это сила самой сущности жизни. Пляска со смертью, подпитываемая Мечом Истины была ничем иным как способностью, которая охраняла жизнь Лорда Рала. Магия Одена была создана из потоков жизненной силы, сплетающихся в защитную канву, ограждаясь от буйствующей энергии Огненной цепи.

Таким образом, Меч Истины, дар боевого чародея в купе с силой Одена были неразрывно связаны между собой.

Размышляя об этих трех составляющих, Ричард вспомнил о Первом Волшебнике Барахе, человеке, который тысячи лет назад написал для Ричарда книгу Секреты Силы Боевого Чародея . Эта книга должна была помочь ему, в поисках, касающихся его дара мага. Но она до сих пор находилась в Тамаранге. Хотя Ричарду удалось ее припрятать, когда он какое-то время был пленником Сикс. Ричард знал, что Зедд отправился туда, чтобы попытаться отыскать перепрятанную книгу из священного хранилища. Ричард понял, что его дед преуспел в своих поисках, так как он вновь почувствовал присутствие своего дара.