В тот раз меня выручал деревенский лекарь, таким образом благодаря за спасение деревни и народа. Провалялся я довольно долго, а именно две недели. Но у меня-то ранений было существенно больше, а у нее всего лишь нога. Сумею ли выручить ее и себя заодно? Надо лекаря. Как можно быстрее. И где, черт побери найти лекаря посреди леса?

Я, подняв голову вверх, попытался понять, осталось ли что-нибудь от наших седельных сумок. Нет. Определенно нет. Все до самой верхушки деревьев - выжжено. Хотел бы я видеть как выглядело со стороны это страшненькое заклинание… Осматривать рану Сиды не было ни малейшего желания, но пришлось. Разодранная до кости кожа, темная алая кровь, в вперемешку с желтой слизью гончей - все выглядело неприятно, да и чувствовал я себя так, как будто это моя рана, а не ее, что, в принципе, неудивительно, учитывая наши узы.

Постепенно раздражаясь от безвыходности ситуации, я разослал поисковики на предмет хоть какого-нибудь человека, закинул ее тощую бесчувственную тушку на плечо и предпринял попытку идти ровно, не шатаясь. Постоянно проваливаясь в выжженные ямы, да мотая головой стряхивая с нее пепел, я шел следом за поисковиком, заметно припадая на левую ногу. Через три версты уже с рассветом, заметно измученный, готовый свалиться под ноги любому встречному, я выбрался в ухоженный садик с хозяйкой во главе. Старушка стояла, грозно сведя брови на переносице, уперев руки в бока, притаптывая ногой.

– Ай да добрый молодец.
– Без особого энтузиазма произнесла она, сдвигаясь с места и пропуская меня на порог избы. Я, хмыкнув, уговорил себя сделать еще пару шагов и очутился в ухоженном помещении с здоровенной печкой. На стенах засушенные травки, парочка удивительных по форме и материалу предметов - амулеты, на деревянном столе чашка с дымящимся отваром. На печку я сгрузил Сиду, расслабленно повел плечами и оглянулся на хозяйку.

– Ты гончих остановил?
– Спросила она, будучи абсолютно уверенной в своей правоте. Я возражать не стал, лишь кивнул головой.
– Ну чего встал? В пятистах локтях от дома ручей. На пороге - ведро. Спасай свою красну девицу. Счастье твое что я здесь.
– Ведьма улыбнулась беззубым ртом, и оглянувшись на Сиду, прошагала к печке, уже не обращая на меня внимания. Я, вздохнув, вышел из избы, отыскал ведро и направился в обещанному ручейку.

А ведь на самом деле это счастье что я встретил ведьму здесь, в глухом лесу - думал я, таща ведро с водой, которое после тела Сиды казалось ну о-о-о-очень легким. Не доходя до избы двадцати локтей, я почувствовал разрывающую боль в ноге, и поспешил поглядеть что ведьма делает там, с ней. Залетев в избу, расплескав при этом чуть ли не половину ведра, я кинулся к Сиде и ведьме, задумчиво разглядывающей пучки травок чуть в сторонке. Сида сидела, оперевшись о стену, вытянув ногу, и что-то беззаботно напевала. Заметив меня, бодро подняла голову, помахала пальцами руки и довольно улыбнулась. Вот только внутри были не те же чувства, а совершенно иные - боль, разочарование, усталость, и все же радость, оттого что она пока жива. Я оглянулся на ведьму, спрашивая взглядом что еще нужно, а когда получив последующие наказания вновь глянул на Сиду, оказалось что она опять сползла по стенке, потеряв сознание. Чегой-то меня тоже так и прет развалиться на мягком месте, и не вставать как минимум неделю.

Целый день я мотался по поручениям ведьмы, среди который было даже полить цветочки в саду, и выкопать засохший куст малины. Ведьма была немногословна, но очень четка и требовательна - по отношению ко мне. Ничего стоящего о состоянии Сиды она не сказала, но я-то чувствовал что дело помаленьку идет на лад, если бы не продолжающееся лечение. Под вечер, когда я чувствовал себя поднятым для множества, абсолютно ненужных поручений мертвяком, мне разрешили упокоиться, то бишь лечь поспать. Поскольку лишнего места не наблюдалось, меня торопливо запихнули на печку, прибив к стенке, а сами продолжили лечение. Немного помучившись от терпких запахов трав, я заснул.

Проснулся я почувствовав себя крайне неуютно под внимательным изучающим взглядом ведьмы. Попробовал пошевелиться, но оказался зажатым между стенкой и Сидой. Та спиной прижималась ко мне, я же в свою очередь обнимая ее, плотно прижимался к стене лопатками. Ее макушка оказалась прямо у меня под носом, и я с неудовольствием разглядел серебряную прядь среди алых волос. Седая. Скосив глаза на ведьму, я одобряюще кивнул ей и прошептал:

– Ничего не болит.

– Рада.
– Произнесла ведьма, в ее глазах заиграл веселый огонек.
– Я уж хотела будить и давать настойку. Ладно, спите уж, герои.
– Она, тихо ступая по чистенькому цветастому половичку, вышла из избы, аккуратно притворив дверь. Я, чуть поерзав, притянул к себе Сиду и опять заснул… Ведь когда еще шанс выпадет отдохнуть по нормальному. Нам ведь еще 'Шелест' возвращать.

Я приняла попытку скатиться с печки. Не получилось. Даже ни на ету не продвинулась, ибо была прижата спиной к Лерту. Воспоминания были смутными и извлечению из памяти по странной причине не подлежали. Подвигав лопатками, я попыталась намекнуть эльфу, что обнимать меня необязательно, и спать можно отдельно от меня. Два нуля реакции и дырка от бублика. Эльф дрых качественно и даже прихрапывал. Слегка двинув локтем и здоровой ногой вдобавок, я уставилась в балочный поток избушки и услышала недовольное:

– Хорош ерзать.

– Извини.
– Немедленно пробунчала я, переставая шевелиться и замирая в крайне неудобном положении. Эльф, опять уткнувшись в мою шею носом, засопел, будто показывая, что он спит. Решив поверить ему, я тоже заснула, несмотря на 'не свое' время. Но, как ни странно, неудобств от этого не испытывала - видимо, сказывает связь с эльфом, который, несомненно является жаворонком в отличие от меня. Да и спать в чьих-то объятьях, ощущая за спиной чужое тепло - намного приятнее, пусть и не в удобной позе… Так… Что-то не о том думаю, спать надобно.