Шрифт:
— Говорила что-то…
— Говорила, — передразнила я Тамарку. — Зачем ты пришла? Не хочу я разговаривать с тобой об этом. Если промолчу, кто знает, может, еще и пронесет, не заразишься.
— Думаешь, я могу заразиться от тебя? — с большим сомнением спросила Тамарка.
— Не думаю, я уверена.
— Да ну, чепуха, — отмахнулась она.
Я воздела руки к потолку и, забыв про бабу Раю, завопила:
— И еще она говорит о легкомыслии! Не чепуха! Ты заразилась!
Слава богу, баба Рая меня не услышала, уж слишком она была занята борьбой с Евгением. Ее лай доносился из кухни.
А Тамарка после моего сообщения призадумалась.
Думала сосредоточенно и долго, рассеянно блуждая взглядом по комнате и время от времени выдавая комментарии, не относящиеся к предмету ее углубленных раздумий.
— Коврик, что ли, новый купила? — бросила она вопрос, уронив взгляд на коврик, лет десять уже лежащий у дивана.
— Какой новый, сто лет в обед, — удивилась я.
— Раньше его не замечала, — буркнула Тамарка, не выходя из глубокой мысли.
Я напряженно ждала, чем закончится ее анализ. Тамарка же, упершись взглядом в потолок, по ходу мысли равнодушно отметила:
— Хорошая люстра, жалею, что и себе не купила.
Была ты, Мама, права, брать надо было.
— Я всегда права, — радуясь открывшейся возможности, вставила я.
Но Тамарка уже далека была от люстры. Она уже шарила взглядом по старинной горке, оставшейся мне в наследство от бабушки.
— Горку продавать не решилась? — бегло спросила она.
— Бог с тобой, — испуганно отшатнулась я. — Это же память о бабуле!
— Решишься — я куплю, — невзирая на мою реакцию, рассеянно проинформировала Тамарка.
— Ты о чем говоришь? — рассердилась я. — О том ли у нас речь?
— Я не говорю, я думаю, — пояснила Тамарка.
— Вижу, что думаешь, — мысли скачут, как блохи по шерсти. Неужели не можешь сосредоточиться на чем-то одном? И как только ведешь дела своей компании с такой организацией ума? — подивилась я.
— Хорошо веду, — заверила Тамарка, перепрыгивая взглядом на дверь.
Я с сомнением покачала головой, а Тамарка вдруг изменилась в лице и как закричит:
— Слушай, Мама, а что это там торчит из дверного косяка?
Я оглянулась и увидела стрелу, ту стрелу, которую сначала пожевала Роза, а потом я по очереди находила то у Тоси, то у Ларисы, то у Маруси.
— Так, Мама, что там торчит? — Голос Тамарки был предельно раздражен, думаю, как и она сама.
— Стрела, — промямлила я.
Глава 20
Торчащая из дверного косяка стрела навела меня на многие мысли. Вдруг вспомнила, что, изъяв стрелу у Юли, я не бросила ее халатно в прихожей у зеркала, как я предыдущий раз, а изобретательно спрятала, что исключает доступ к стреле кого бы то ни было, кроме меня. Однако и глазам своим не верить я не могла: стрела торчала из косяка, и это была та самая стрела, которую пожевала Роза.
— Мама, что это за стрела? — строго спросила Тамарка.
Я попыталась удовлетворить ее упорным молчанием, но номер не прошел.
— Ты что, оглохла, Мама?! — возмущенно завопила она. — Отвечай!
— Ай, ну что пристала, какая-то Санькина игрушка, — ответила я, уповая на то, что Тамарка ни разу той стрелы не видала.
Уж очень мне хотелось замять этот разговор, не хотелось разговаривать об этих покушениях и тем заражать свою любимую подругу. Ведь надежда еще была на то, что она не совсем заразилась.
Однако Тамарка на мою хитрость не клюнула и даже рассердилась.
— Мама, — закричала она. — Мама, ты невозможная! Возле этого косяка ты проводишь большую часть своей жизни, и сейчас оттуда торчит стрела, а ты морочишь мне голову Санькиными игрушками.
— Почему это я провожу большую часть жизни у этого косяка? — искренне удивилась я, за собой такого не замечая.
— Да потому, что эта дверь выходит в прихожую и здесь телефон, по которому ты привыкла трепаться часами, и гостей ты встречаешь здесь же — одного за другим, — и провожаешь их потом пачками здесь же, в прихожей. Любому, кто тебя знает, понятно, что здесь стрелой тебя и надо ловить.
— Глупости, это Санька, — твердо стояла на своем я. — Проказник утащил у меня стрелу и воткнул ее в дверной косяк.
— Мама, ты невозможная! — закричала Тамарка. — Стрела вонзилась на уровне твоей головы, как, по-твоему, так высоко мог достать Санька?
— Он подпрыгнул.
— Подпрыгнул?
— Подпрыгнул.
— На метр с лишним?
— А почему бы нет, — уже без прежней уверенности стояла на своем я.
— Он что у тебя, олимпийский чемпион? — ехидно поинтересовалась Тамарка.