Шрифт:
А может быть, Тосе? Доверься, и завтра же будет знать вся Москва, что у тебя алкоголизм и белая горячка.
Однако Пупс повел себя абсолютно неблагодарно.
— Да никому я доверяться не хочу, — заявил он. — Я здоров, чего и вам желаю.
— Боже меня сохрани от такого здоровья, — обижаясь, ответила я. — Что ж, ты сам виноват, в случае чего.
Я сделала все, что могла. Прощай, но знай, наступит время, когда ты пожалеешь об этом.
— Да о чем об этом? — удивился Пупс.
Ну до чего же наглый народ мужчины, особенно если они алкоголики!
— О том, что пьешь и лечиться не хочешь, — ответила я, скромно умалчивая о том, что он жестоко меня обидел.
— Да не пью я, не пью, — уже зеленея от злости, закричал Пупс. — Как доказать это тебе?
— Как доказать? А не ты ли валялся у Ларисы под вешалкой?
Пупс сконфузился, но быстро нашелся и сказал:
— Меня отравили.
— Ну-ну, — усмехнулась я, — еще один симптом алкоголизма — бред. Ладно, считай, что я про этот разговор забыла, но боюсь, ты сам напомнишь о нем.
Как я сказала, так в дальнейшем и получилось.
Глава 18
От Пупса я вышла в ужасном настроении и, чтобы поскорей его поднять, тут же решила пройтись по магазинам. Не обошла и пяти бутиков, как нос к носу столкнулась с Юлей. Она неслась сама не своя, ничего вокруг не замечая. С трудом успела ее за руку ухватить, лишь после этого Юля затормозила.
— Это ты, Мархалева, — переводя дыхание, воскликнула она, явно собираясь умчаться.
— Куда ты несешься голову сломя? — удивляясь, спросила я.
Если бы так носилась Тамарка, Тося или Маруся, это было бы в порядке вещей, но Юля носит узкие юбки и потому двигается степенно. Однако и узкая юбка не помешала ей на этот раз.
— Софи, Софи, спрячь меня, спрячь, — лихорадочно зашептала Юля, грудью устремляясь куда-то, а остальными частями пятясь на меня.
Лишь после этого поняла я, что напугана Юля предельно.
— Что случилось? — спросила я, на всякий случай прикрывая ее собой от прохожего — мужчины двухметрового роста.
Однако Юля боялась не этого гиганта. Она испуганно оглядывалась, и я вдруг заметила, что в руках у нее стрела. Та стрела, которую Роза жевала и которую я отобрала у Маруси и спрятала…
Да никуда я ее не спрятала, а бросила в прихожей возле зеркала…
Да-да, я забыла про нее, и вот теперь эта стрела в руках у Юли. Как она оказалась у нее?
— Юля, — спросила я, — где ты взяла эту стрелу?
Бедняжка задрожала.
— Этой стрелой только что едва не убили меня, — призналась она.
Я не стала допытываться, при каких обстоятельствах это произошло, поскольку важно было другое.
Сейчас меня больше интересовала шляпка.
— Юля, — воскликнула я, — в какой шляпке была ты позавчера?
— Ты что, не видишь? — рассердилась Юля. — Я в модном салоне сделала дорогую стрижку.
Стрижка действительно хороша.
— И теперь я должна прикрыть ее шляпкой? — возмущенно спросила Юля и пояснила:
— Недели две шляпок вообще не ношу.
Аргумент был весомый, однако вопросы у меня не отпали.
— Ты куда бежишь? — спросила я, отбирая у Юли стрелу.
— Домой, конечно. При таких обстоятельствах было бы глупо разгуливать по улицам.
— Правильно, — одобрила я, — пошли, напоишь меня кофе.
Пока Юля на кухне готовила кофе, я, озаренная догадкой, отправилась к ее гардеробу. Битый час я придирчиво осматривала все ее шляпки. Их было немало, одна кошмарней другой. Удивляюсь, каким образом Юля достигает своего шарма. Все порознь у нее ужасно, а соберется вместе — и просто блеск.
— Слушай, кофе уже остыл, — рассердилась уставшая ждать Юля. — Долго ты еще будешь копаться в моем добре?
Я как раз взяла в руки вишневую шляпку в стиле тридцатых годов. Шляпка сама по себе недурна, но больше подходит мне, чем хозяйке.
Я повернулась к Юле, собираясь поделиться здравой мыслью, но Юля, изменившись в лице, вырвала из моих рук шляпку и закричала:
— Какой болван испортил ее?
— Только не я, — учитывая вспыльчивость Юли, решила оправдаться я.
— Ясно, что не ты. Боже, какая дырка!