— Ха — о чем! Будто сама не знаешь. Если сегодня прострелили твою шляпку, значит, следуя по плану, убийца послезавтра засандалит в тебя из арбалета. Учитывая твою комплекцию, ему будет очень трудно промахнуться, ведь до этого он покушался на пигмеев.

Роза, Тося и Лариса от горшка два вершка, ты же достойнейшая мишень… Впрочем, что говорить, сама понимаешь.

Уж не знаю, какого сообщения ждала от меня Маруся, но к словам моим она отнеслась халатно — беспечно махнула рукой и спокойно вылила в себя содержимое стакана.

— Все вздор, старушка, — сообщила она, смачно закусывая соленым огурцом.

— Только что ты была другого мнения, — напомнила я.

— Это от испуга. Понимаешь, старушка, как испугаюсь, так сразу начинаю психовать, а потом подумаю и снова наполняюсь добрым настроением. Ведь так мало хорошему человеку надо: стакан водки, хвост селедки, чтоб кулак мужа был легок и денег немного.

Признаться, такая философия повергла меня в шок.

— Маруся, — закричала я, — ты где эту глупость подслушала?

— Так Санька твой сказал. Думаю, его научила баба Рая — мудрая женщина. Я как услышала, так прямо вся и рассмеялась, до чего верно.

«Боже, — подумала я, — в недрах моей семьи зреет заговор, а я тут водку жру с Марусей. Надо срочно бежать домой и спасать от бабы Раи ребенка».

— Знаешь, — сказала я, вскакивая из-за стола, — пойду. Уже и поздно.

— Как? — изумилась Маруся. — И ты не хочешь узнать, что я открыла?

— Только что слышала про водку и селедку.

— Это ерунда. Епэрэсэтэ! Старушка! Садись, ты прямо вся сейчас упадешь, когда узнаешь.

— Ты о чем? — все же присаживаясь, спросила я.

— Да о покушениях этих. Знаешь, что это такое?

— Что? — тупо спросила я.

Маруся оглянулась по сторонам, словно желая проверить, одни ли мы в кухне, и, заговорщически приблизив ко мне лицо, шепотом сообщила:

— Это вирус.

Я растерялась:

— То есть как — вирус? Какой вирус?

Маруся, очень довольная собой, отпрянула, загадочно повела глазами и воскликнула:

— А хрен его знает какой! Думаю безопасный, ведь никто же не убит.

— Насчет того, что никто не убит, я бы строить иллюзий не стала, еще не вечер, мы не знаем замыслов врага, а вот насчет вируса могу высказаться: это полнейшая глупость. Социальное зло заразно, но не в таком примитивном проявлении.

Я сама поняла, что сказала нечто слишком умное, потому что Маруся минут пять хлопала глазами, а ведь у нее философское образование.

— Епэрэсэтэ, старушка, — сказала она, переварив мою мысль, — ты не права. Вспомни, как все было.

Прострелили шляпку Розы. Правильно?

— Ну да, — вынуждена была согласиться я.

— Потом — стрела, потом — картина.

— Ну да.

— А потом что? — Маруся хитро улыбнулась.

— Что?

— Потом Роза рассказывает о своих неприятностях Тосе, а Тося смеется над ней.

Я рассердилась:

— Ну да, и что из этого? Я и без тебя все это знаю, так незачем и перечислять!

— Знаешь, а не анализируешь, — снисходительно заметила Маруся. — Совсем ты прямо вся разучилась думать, старушка, потому и боишься всего.

— Если думать начну, еще больше бояться буду, — нехотя пояснила я.

— Как сказать… Я вот тоже вся испугалась, а когда подумала, то прямо вся и успокоилась. Прикинь, как было: только Роза рассказала Тосе про покушения, они сразу же и прекратились. На Розу больше ни разу не покушались, но зато начали покушаться на Тосю.

Здесь я ничего возразить не могла и потому промолчала, а Маруся продолжила:

— Что делает Тося? Тося рассказывает о стреле Ларисе. Лариса тоже смеется над Тосей и уходит. И все.

После этого Тосю сразу же оставляют в покое и принимаются за Ларису, так чем же это не вирус?

Я была ошарашена: ай да Маруся! Всегда знала, что она не дура, но что так умна, даже не догадывалась, а ведь столько лет мы знакомы. Нельзя недооценивать друга, это очень опасно.

— Подожди, — закричала я, — но при чем здесь ты?

Ты же не смеялась над Ларисой. Тогда уж должны были прострелить шляпку Юли.

— А Юля здесь при чем? — удивилась Маруся.

— Ей же Лариса рассказала про стрелу.