Я уже почувствовала, что сказала что-то не то, но сдаваться из гордости не захотела.

— А в чем дело? — спросила я. — Почему нельзя блинчиков пожарить?

Лучше бы я этого не спрашивала. Баба Рая в сердцах ударила тряпкой об пол и пошла разворачивать тему.

— Вам, значить, все можно, а я, значить, раба ваша, — издалека зашла она. — Вы, значить, с утра до вечера водку жрете и песни орете…

(Господи, да когда ж такое было-то?) — ..А я, значить, раз в неделю любимую передачку посмотреть не могу. Усю ж неделю жа жду, а как вечер наступить, дак у них сразу жа желания появляются.

Тому — это, этому — то. Я жа ж вам не казенная! Имею жа ж я право «В глаз народу» посмотреть! Спокойно, без всяких блинчиков, мать вашу ити!

«Ах, вот в чем дело, — прозрела я. — Да-а, — „Глас народа“ — дело серьезное. Это я действительно не на то посягнула».

«Глас народа» баба Рая смотрела, как футбол. Она твердо знала, за кого болеет, тут же делала свои прогнозы и ликовала, вскакивая со стула и подпрыгивая выше Саньки, если ее фаворит одерживал верх. «Хорошо намял врагам бока!» — приговаривала она, поскольку в любом диспуте для нее шло противостояние России с Америкой.

Баба Рая, ярая приверженка коммунизма, ненавидела все, на что падала тень демократии, а популярная передача образно виделась ей летящим в глаз народу кулаком, который обязательно должен быть развернут каким-нибудь другом сирых и болезных в обратную сторону, думаю, не стоит объяснять в какую.

Действительно, я погорячилась, потому что надо обладать изощренным садизмом, чтобы заставлять бабу Раю жарить блинчики в такой знаменательный вечер. Мне оставалось только завидовать бабе Рае, насколько ярче протекает ее жизнь. Ну почему я засыпаю под этот «Глас народа»? Как жаль, что недоступны мне столь дешевые и простые радости. Все тянет меня на какие-то «подвиги».

Однако от блинчиков отказываться я не собиралась; пока Евгений холил Пупса, я решила заняться стряпней. Евгений отнесся к моей затее с энтузиазмом и тут же полез в холодильник за сметаной, а вот Пупс на блинчики отреагировал рвотными спазмами. Он категорически отказался идти на кухню, ссылаясь на то, что даже запаха пищи не переносит. Бедняга полулежал на диване в гостиной и тщетно пытался припомнить хоть что-то из сегодняшнего дня. Больше всего, естественно, его интересовало, с кем он пил, а также сколько и что.

— Пора везти Пупса домой, — шлепая на тарелку свежеиспеченный блинчик, сказала я Евгению.

— Рано еще, пускай сначала в себя придет, — возразил тот, выворачивая на блинчик половину банки сметаны.

«Столько сметаны жрать! — с осуждением подумала я. — Конечно, после этого любая женщина покажется фригидной».

— Ха! — воскликнула я. — Придет в себя! Глядя на Пупса, трудно поверить, что это возможно. Надеюсь, ты не собираешься оставлять его на ночь? И потом, раз уж он ступил на эту скользкую тропу, то ничем ему не поможешь. Завтра он наберется опять, и что ты будешь делать? Снова начнешь гладить его плащ? Нет уж, вези его к Розе, пускай она сама принимает меры.

— Попробую, — неуверенно согласился Евгений. — Но сначала спрошу, захочет ли он.

Пупсу было все равно. Потеряв память, он вдруг перестал бояться жены, а напрасно.

— Ты бы сначала подготовила Розу, — попросил Евгений.

— Если Роза уже вернулась с консультации, — сказала я, нехотя набирая ее номер.

Роза вернулась.

— Чем занимаешься? — дипломатично поинтересовалась я.

— Ужин Пупсу готовлю, — доложила Роза.

Естественно, я тут же захотела посоветовать ей не тратить даром время, но совладала со своим желанием и спросила:

— Как Юля?

— Ты же знаешь ее, — ответила Роза. — Лучше скажи, как Лариса?

— У Ларисы прострелена шляпка, — держась из последних сил, чтобы не проболтаться про Пупса, сообщила я.

И в этот миг силы вдруг покинули меня, и, не помня как, я выложила все, начиная от вешалки Ларисы, под которой лежал Пупс, и заканчивая его рвотными позывами на мои блинчики.

Роза была в шоке.

«Это даже хорошо, — успокоила я себя, — зато теперь она не станет нервничать по поводу покушений».

— Где он, это ничтожество? — закричала Роза. — Где эта скотина?

— Лежит на диване в свежевыглаженом плаще, — поведала я. — Успокойся, у него нет любовницы, плащ гладил мой Евгений.

— Я убью его! — завопила Роза и бросила трубку.

— Женя, — сказала я, — сейчас же вези Пупса домой. Он срочно понадобился Розе.

Евгений неохотно повез Пупса к Розе, а я, радуясь, что уж где-где, а в моей-то жизни одна божья благодать, продолжила жарить блинчики. На радостях во мне открылось великодушие. Пока баба Рая и Санька (он оказался приверженцем взглядов бабы Раи) смотрели свой «В глаз народу», я сердобольно таскала свежеиспеченные блинчики к телевизору. С удивлением я обнаружила, что баба Рая ест гораздо быстрее, чем работает. Санька же слишком увлекся диспутом и к блинчикам проявлял равнодушие.