Шрифт:
— А-ааа! — Вопль изумления вырвался из меня сам собой. — Неужели Тасик свернул с тропы верности на автобан измен? Поверить не могу. А мы подозревали Пупса, а он, бедняга… Кстати, а почему это Пупс у тебя лежит? — спросила я у Ларисы на этот раз с большим подозрением.
«Уж не застукала ли я их случайно? — мелькнула у меня шальная мысль. — После этой Юли кого угодно начнешь подозревать».
— Я же тебе рассказывала, — рассердилась Лариса. — Пупса привели незнакомые…
— Ладно, верю, это я в качестве шутки спросила.
Кстати, пойдем посмотрим на Пупса, жив ли он там, наш болезный.
Пупс был жив, но дышал с трудом. Он завалился на бок и подрагивал. Глаза его были закрыты.
— Виктор, тебе плохо? — спросила я.
Он промычал в ответ что-то нечленораздельное и тут же затих.
— Мне это не нравится, — запаниковала я.
— Мне тоже, — воскликнула Лариса.
— Надо «Скорую» вызывать.
Казалось бы, такое простое решение, а сколько негодования вызвало оно. Лариса замахала руками и возмущенно закричала:
— Какая «Скорая»! У него же работа!
И я вызвала своего Евгения.
Глава 11
Узнав, что случилось с Пупсом, Евгений примчался в рекордно короткие сроки. Вот она, мужская солидарность, к моим портнихам он так бы ездил.
— Почему не вызвали «Скорую»? — спросил он, бегло осмотрев пострадавшего.
Я пожала плечами, а Лариса опять завела шарманку про работу.
— А что с ним? — поинтересовалась я, уповая на опыт Евгения.
— Думаю, отравление, — поставил диагноз он.
— Водкой?
— Вряд ли. Только если к ней подмешали какую-то дрянь.
— Это у нас запросто, — вставила Лариса.
— А по-моему, он просто перепил, вот и стало плохо с непривычки, — возразила я. — Водка сама по себе дрянь.
— Жаль, что ты не всегда так считаешь, — посетовал Евгений. — Маруся до добра тебя не доведет.
В воздухе запахло грозой. Мне не хотелось семейных сцен в присутствии Ларисы, и я быстро вернулась к основной теме.
— С чего ты взял, что Пупсу что-то подмешали? — деловито поинтересовалась я.
Евгений уставился на меня с непередаваемым удивлением.
— Ты когда-нибудь видела Виктора в таком состоянии? — спросил он. — Мужик практически не пьет.
Я возразила:
— Судя по всему, Пупс перешел на непонятный образ жизни. В последние дни он только в таком, ненормальном для себя состоянии, и пребывает. Послушал бы Розу, перестал бы удивляться.
Евгений и меня слушать не захотел. Он возмущенно отмахнулся, подхватил Пупса и потащил его в машину.
— Звякну тебе потом, — пообещала я Ларисе и поплелась за Евгением.
По моему разумению, Пупсу надо было всего лишь дать отлежаться, в крайнем случае напоить его рассолом или кефиром, думаю, до пива он еще не дорос, стаж маленький. Однако Евгений уперся и повез-таки Пупса в больницу. Там глянули на беднягу и спросили у Евгения, не заблудился ли он, разыскивая вытрезвитель.
— У парня отравление, — заявил Евгений, доставая купюру анонимного достоинства.
Для меня анонимного, поскольку я в переговорах не участвовала, а медперсоналу достоинство купюры понравилось настолько, что они тут же признали отравление и кучу других болезней, от которых тут же Пупса вылечить и поклялись, начав с промывания желудка.
Я сидела на лавочке перед приемным отделением и свирепела на всю катушку, столько времени теряю даром, а ведь дел невпроворот.
Евгений с видом человека, сумевшего исполнить свой долг, подошел ко мне и, удовлетворенно закуривая, сказал:
— Подождем немного, Витьку скоро на ноги поставят, обещали.
— Зачем ждать? — взвилась я. — Иди, собирай остальных. Мало, что ли, их по городу валяется, отравленных. Чем они хуже этого алкоголика?
Евгений и ухом не повел. Он всегда умел гнуть свою линию, как бы я ни сердилась. Более того, он поддержал беседу в том русле, на которое я настроилась.
— Да-а, — клубясь дымом, произнес он, — что-то Витек пошел вразнос. Я его не узнаю. Врачам отдал, а сам смотрю — Витек это или не Витек.
— Не ты один так смотришь. Если ему на старости лет приспичило порезвиться, так не стоит и мешать.
Пускай резвится по полной программе.
— Соня, ты не права, — возразил Евгений, — когда я резвился, Витек меня не бросал, возился со мной как положено. Теперь пришла моя очередь. Пойду, узнаю, как он там.
Под этим благовидным предлогом Евгений избавился от моих упреков. Вскоре он вернулся с Пупсом.