— Еще бы, взял у меня сто баксов! — возмутилась Роза. — Да за сто баксов знаешь куда целуют? Нет, я не могу такое спускать на тормозах! Я ему, стервецу, покажу! Покажу!

Здесь я уже по-настоящему разозлилась и закричала:

— Это возмутительно! Ты что, хочешь, чтобы у Пупса выросли ангельские крылья за спиной? Говорю тебе, отстань от мужика и не смей его терроризировать.

Он ничего такого ужасного не сделал.

— А где он брился? — Господи, неужели это так важно? Ты придираешься. Не брился — плохо, брился — тоже плохо.

— Ты не знаешь, где он брился, а я знаю!

— И где?

— У бабы! У него завелась баба, — зверея, воскликнула Роза.

Я расхохоталась:

— Не будь смешной, какая баба? Уверяю, мужская компания, проспался, ужаснулся, привел себя в порядок и вернулся.

— Думаешь? — спросила Роза, впадая в сомнения.

— Уверена, — с напором воскликнула я. — Не будь занудой, прости мужика.

— Если я его прощу, он и дальше пойдет так распоясываться, — в общем-то, резонно заметила Роза.

— Не пойдет, — успокоила я, — он даже не помнит, на что отважился. И лучше ему не напоминай, во избежание зла.

— А что, может, ты и права, — задумалась Роза.

Самая большая глупость — это встревать в семейные разборки. И пяти дней не прошло, как Роза мне позвонила и, рыдая в трубку, сообщила:

— Я знаю, кто покушается.

Меня прошиб озноб.

— Неужели опять? — закричала я. — Что на сей раз тебе сделали?

— Ничего, — успокоила Роза. — Новых покушений не было, но я знаю, кто инспирировал предыдущие.

— Кто?

— Сейчас скажу, и ты сама поймешь: у Пупса любовница, — и Роза горестно завыла в трубку.

— Не может быть! — выдохнула я.

— Я тоже так думала, но теперь, когда есть доказательства… — и Роза снова зарыдала. — Срочно! Срочно приезжай! — сквозь всхлипывания просила она.

Я, как истинная подруга, конечно же, понеслась к Розе. Но благое дело обернулось против меня. Роза встретила меня упреками.

— Это ты виновата! — закричала она. — Если бы я в тот раз ему не простила, все было бы иначе! Я хотела устроить ему скандал, чтобы неповадно было, а ты не дала, и вот, пожалуйста!

— Да что — пожалуйста? — удивилась я. — Что произошло-то? С чего ты взяла, что у Пупса любовница?

Как такое в голову тебе пришло?

— Как пришло? — опять зарыдала Роза и дальше уже говорить не смогла.

Уж лучше бы она ругалась. Сердце разрывается у меня от жалости, когда она плачет. Всхлипывает, как ребенок.

— Он что, сам признался? — осторожно поинтересовалась я.

Роза отрицательно покачала головой.

— Кто-то насплетничал?

Роза опять помотала головой.

— Получила анонимку?

— Нет, все хуже, гораздо хуже.

— Неужели застукала сама?! — ужаснулась я.

— Да нет же, — рассердилась Роза. — Сегодня Пупс ушел на работу, но вскоре вернулся и набросился на меня. — Роза многозначительно повела глазами.

— Как набросился? — испугалась я. — Он что, душил тебя или бил?

— Хуже, — хватаясь за сердце, призналась Роза.

Я пришла в смятение. «Господи, да что же может быть хуже?»

— Роза, что он сделал? — закричала я. — Говори, не тяни, побереги мои нервы!

— Он набросился и овладел мною прямо здесь, в прихожей, вот только что, буквально час тому назад, — выпалила Роза.

Я вздохнула с облегчением и с некоторым разочарованием спросила:

— И все?

— Ну да, а чего еще тебе надо?

— Мне надо знать, почему ты решила, что у Пупса любовница.

— Именно потому и решила. Раньше он и в постели такой активности не проявлял, всю жизнь он был ни то ни се. Видела бы ты, что он вытворял! — взвизгнула Роза. — Платье чуть на мне не порвал, просто зверь какой-то. До этого дня я и мечтать о таком не могла!

— Так радуйся, — посоветовала я. — Господи, а она плачет, глупая.

— Кто его всему этому научил, если не баба? — всхлипывая, спросила Роза.

Я растерялась:

— Понятия не имею, кому, как не тебе, знать, ты же у нас гинеколог.