Дюрокк широко улыбнулся, щелкнул каблуками и сказал:

— Если Ваше величество позволит, я хотел бы…

— Идите, Дюрокк, посвятите себя дамам, — вскричал император. Затем он снова молча стал меня рассматривать. Губы его медленно растянулись в улыбке.

— Ваше величество хотели что-то сказать мне? — спросила я, а потом громко заявила: — Если мне будет дозволено выразить желание, я бы была очень признательна Вашему величеству, если бы вы соизволили последовать за мной в семнадцатую ложу…

Я подтвердила торопливым кивком головы. Наполеон обвел взглядом сцену. Жозефина болтала с бесчисленными дамами, Жозеф что-то докладывал Талеирану и Луи, который был как всегда хмур. Маршальские мундиры мелькали среди танцующих пар. Глаза Наполеона сузились и заблестели.

— А это возможно, маленькая Эжени?

— Сир, прошу вас понять меня правильно. Ложа семнадцать, это довольно ясно, не правда ли? — Затем быстро: — Нас будет сопровождать Мюрат. Так будет лучше.

Мюрат, как все, находившийся возле императрицы, все это время наблюдал за нами уголком глаза. Знак, и он появился галопом.

— М-м Бернадотт и я идем в одну из лож. Покажите нам дорогу.

Мы все трое сошли со сцены, все трое проследовали по широкому коридору, почтительно образованному гостями, расступившимися перед императором. На узкой лестнице, ведущей к ложам, столпилось несколько пар. Молодые офицеры вырывались из объятий, чтобы быстро встать «смирно».

Я нашла это очень забавным, но Наполеон заметил:

— У этих молодых людей слишком свободные манеры. Я поговорю с Деспро. Я желаю, чтобы в моем окружении нравы были безукоризненны.

Потом мы оказались перед закрытой дверью ложи.

— Спасибо, Мюрат!

Шпоры Мюрата щелкнули, затем он исчез. Взгляд Наполеона скользил по номерам дверей.

— Ваше величество хотели сообщить мне что-то, — сказала я. — Это хорошая новость?

— Да. Мы рассмотрели просьбу маршала Бернадотта об автономном командовании с широкими полномочиями в гражданском администрировании. Ваш супруг будет назначен завтра губернатором Ганновера. Я поздравляю вас, мадам. Это большой и очень ответственный пост.

— Ганновер? — пробормотала я, не имея ни малейшего представления о местонахождении этого государства.

— Когда вы будете навещать вашего супруга в Ганновере, вы будете жить только в королевских дворцах и будете первой дамой в стране. А вот там, справа, находится ложа N 17…

До ложи оставалось несколько шагов.

— Войдите первая. И проверьте, закрыты ли занавески, — предложил Наполеон.

Я открыла дверь ложи и быстро закрыла ее за собой. Я прекрасно знала, что занавески закрыты…

— Ну, дитя мое? — сказала м-м Летиция, когда я вошла.

— Он ждет снаружи. И он не знает, что вы здесь, Мадам Мать, — быстро сказала я.

— Да не волнуйтесь так. Вам это не будет стоить головы! — энергично сказала м-м Летиция.

«Нет! — подумала я. — Но это вполне может стоить Жану-Батисту его губернаторского поста». — Теперь, мадам, я позову его, — прошептала я.

— Занавески закрыты, — объявила я. Затем я хотела пропустить императора в ложу первым и быстро исчезнуть за его спиной, но Наполеон запросто втолкнул меня в тесное помещение аванложи. Я прижалась к стене, освобождая ему дорогу.

М-м Летиция встала. Наполеон неподвижно стоял в дверях, как пораженный громом. Через плотные занавески проникали звуки нежного венского вальса…

— Мой мальчик, не хочешь ли ты пожелать доброго вечера своей матери? — сказала невозмутимо м-м Летиция. Говоря это, она сделала шаг навстречу Наполеону. «Если она наклонит голову, даже чуть-чуть, все будет хорошо!» — подумала я.

Император не двигался. М-м Летиция сделала еще один шаг.

— Мадам Мать!.. Какой прекрасный сюрприз! — сказал Наполеон, не двигаясь.

Последний шаг…

Затем м-м Летиция остановилась перед ним, немного наклонила голову и… поцеловала его в щеку.

Забыв этикет, я выскользнула из ложи, пройдя перед императором. Убегая, я нечаянно толкнула его, и он самым банальным образом очутился в объятиях своей матери.

Когда я появилась в зале, Мюрат бросился ко мне. Его плоский нос обнюхивал меня, как морда гончей.

— Вы уже вернулись, мадам?

Я с удивлением посмотрела на него.

— Я сказал императрице, что Бернадотт очень хочет, чтобы она пригласила его для беседы, и я предложил Бермадотту подойти к ней. Таким образом, они оба не обратили внимания на то, что творится в ложах, — сказал Мюрат.