— Вероятно, не очень легко быть послом в Вене? Там такое светское общество, а ведь вы холостяк, м-сье Бернадотт. Вы никогда не жалеете, что в посольстве нет хозяйки?

Бернадотт решительно поднял нож и вилку.

— О, конечно! просто не могу выразить, дорогая Жозефина. Вы не можете себе представить, как мне бывает трудно оттого, что я не женат! — Затем, обращаясь ко всем присутствующим:

— Но я спрашиваю вас, медам и месье, что мне делать?

Никто не понял шутит он или говорит серьезно. Все молчали и, наконец, Жюли, из вежливости заметила:

— Вы еще не встретили ту, которую хотели бы назвать женой, генерал.

— О нет, мадам. Я ее нашел, но она исчезла и теперь… — он комически пожал плечами, глядя на меня. Лицо его прояснилось.

— Так нужно найти ее и просить ее руки, — воскликнула Кристина, которая, будучи дочерью трактирщика, не только не умела вести пустые светские разговоры, но и не понимала, что этот разговор необычен, и считала, что все в порядке вещей.

— Вы правы, мадам, — ответил живо Бернадотт. — Я буду просить ее руки. — С этими словами он поднялся, отодвинул стул и повернулся к Жозефу. — М-сье Бонапарт, я имею честь просить руки вашей свояченицы, м-ль Дезире Клари. — Он опустился на стул и спокойно ждал ответа.

— Я вас не понимаю, генерал. Вы шутите, — сказал Жозеф.

— Я говорю серьезно.

Наступило молчание.

— Я… я думаю, что следует дать Дезире время обдумать ваше лестное предложение, — сказал Жозеф.

— Я дал ей время, м-сье Бонапарт.

— Но разве вы не сегодня познакомились? — спросила Жюли дрожащим голосом.

Я подняла голову.

— Я от всего сердца хочу стать вашей женой, генерал Бернадотт…

Ко мне повернулись удивленные лица. Я не помню, как встала из-за стола, выбежала из комнаты. Я пришла в себя уже в своей спальне, в постели, вся в слезах. Вбежала Жюли, прижала меня к себе и стала утешать:

— Ты совсем не должна сдержать это слово! Ты можешь не выходить за него замуж! Утешься! Перестань плакать!

— Мне нужно поплакать, — ответила я, всхлипывая. — Я не виновата, я так ужасно счастлива, что должна поплакать!

Потом я умылась и напудрила лицо, однако, когда я вновь появилась в гостиной, Бернадотт заметил:

— Вы, конечно, опять плакали, м-ль Дезире?!

Они сидели на маленьком диванчике вдвоем с Жозефиной. Она тотчас же пересела в кресло, сказав:

— Теперь пусть Дезире сядет рядом с Жаном-Батистом.

Я села рядом с ним. Все заговорил о чем-то с явным намерением дать нам поговорить друг с другом. Жозеф приказал подать шампанского, Жюли занялась забытым десертом, когда Бернадотт, не ощущавший ни малейшей неловкости, сияющий, улыбающийся радостной улыбкой, подошел к ней.

— Мадам, вы не будете возражать, если я приглашу вашу сестру немного прокатиться в коляске?

— Нет, конечно, генерал. Когда? Завтра?

— Нет, сейчас.

— Но уже темно, — удивилась Жюли.

— Маленькая прогулка, Жюли. Мы быстро вернемся, — вмешалась я и выбежала из гостиной так быстро, что Бернадотт едва успел раскланяться с остальными.

Его коляска стояла перед домом, и мы поехали, окруженные душистой мглой летнего вечера. Цвели липы. Мы не обменялись ни словом, пока коляска не остановилась на мосту.

— Это — тот мост! — сказал Бернадотт. Мы вышли из коляски и дошли до середины моста. Потом мы наклонились и смотрели на пляшущие в воде отражения городских огней.

— Я много раз был возле вашего дома, но никто не мог указать, где вас искать.

— Эти люди знали, что я приезжала в Париж тайком от мамы и Жюли.

Когда мы опять сели в коляску, он обнял меня. Моя голова прижалась к его груди как раз под эполетом.

— Ты тогда сказала, что очень маленькая…

— Да, за это время я, кажется, стала еще меньше. Но теперь я могу носить высокие каблуки, хотя это и не модно. А может быть, ничего?

— Что ничего?

— Что я такая маленькая?

— Конечно нет. Наоборот!

— Что наоборот?

— Твой рост мне очень нравится.

Я крепче прижалась к нему. Золотой шнур царапал мне щеку.

— Эти ужасные золотые кисти меня царапают!

Он усмехнулся:

— Я знаю: ты терпеть не можешь генералов!

Я вспомнила, что он был пятый генерал, просивший моей руки. Наполеон… Жюно, Мармон, Дюфо — этих троих присылал Наполеон. Я отогнала эти мысли и крепче прижалась щекой к царапающемуся эполету Бернадотта.

Когда мы вернулись, гости уже уехали. Жюли и Жозеф вышли нам навстречу.

— Надеюсь теперь часто видеть вас здесь, генерал, — сказал Жозеф.

Я быстро вмешалась:

— Каждый день! — И добавила:— Ведь так, Жан-Батист?

— Мы решили пожениться очень скоро, надеюсь вы не возражаете? — сказал Бернадотт Жозефу, хотя о свадьбе и не говорили.