— Какими вещами, Дезире?

— Этими предложениями выйти замуж. С меня довольно! Я прошу оставить меня в покое!

— Верьте мне, — сказал Наполеон со вздохом, — только в замужестве женщина может найти смысл жизни.

— Мне бы хотелось… мне бы хотелось… всем вам разбить голову… этим канделябром, — сказала я задыхаясь, и почувствовала, что ногти впиваются мне в ладони. У меня чесались руки привести в исполнение свою угрозу.

Он подошел ко мне и улыбнулся. Улыбнулся той улыбкой, которая когда-то была для меня небом, землей и адом.

— Мы останемся друзьями навсегда, Бернардин-Эжени-Дезире? — спросил он.

— Обещайте, что этой Мари Менье назначат вдовью пенсию? А ребенку — пенсию как сироте?

— А, вот ты где, Дезире! Одевайся, мы уезжаем! — Это Жюли вошла в прихожую с Жозефом. Они остановились удивленно.

— Вы мне обещаете, генерал? — повторила я.

— Обещаю, м-ль Дезире, — легким движением он поднес мою руку к губам. Подошел Жозеф и попрощался с братом, похлопав его по плечу.

Самый счастливый день моей жизни начался, как и все остальные дни в Париже. После завтрака я взяла маленькую зеленую лейку и стала поливать пыльные пальмы, которые Жюли привезла из Италии в двух горшках и которые поставили в столовой, где был сервирован завтрак. Жозеф читал письмо, и я одним ухом слушала его комментарии.

— Жюли, послушай, он принял мое приглашение!..

— Боже мой! У нас ничего не готово! А кого ты пригласил вместе с ним? Нужно ли купить цыплят? И на закуску форель под майонезом. В это время года форель так дорога! Ты должен был предупредить меня, Жозеф!

— Я не был уверен, что он примет мое приглашение. Не забудь, он в Париже всего несколько дней и его одолели приглашениями. Каждый хочет слышать от него самого о происшествии в Вене.

Я вышла наполнить лейку. Эти пальмы впитывали уйму воды. Когда я вернулась, Жозеф говорил:

— Я ему написал, что мой лучший друг, директор Тальен, и мой брат Наполеон столько хорошего рассказывали мне о нем, что я был бы счастлив видеть его у себя к нашему скромному ужину.

— Клубника в мадере на десерт… — рассуждала вслух Жюли.

— И он согласился. Ты знаешь, что это значит? У меня будут дружеские отношения с будущим военным министром! Наполеон очень этого хотел. Баррас не делает секрета, что хочет предложить ему пост военного министра. Со старым Шерером Наполеон делал, что хотел, но мы не знаем, что можно ожидать от этого гасконца. Жюли, ужин должен быть утонченный и…

— Кого пригласим еще?

Я взяла вазу с первыми розами этого года и унесла в кухню, чтобы переменить воду. Вернулась я, когда Жозеф говорил:

— Ужин в семейном кругу. Люсьен и я, мы можем поговорить с ним без помехи. Итак: Жозефина, Люсьен с Кристиной, ты и я. — Его взгляд упал на меня. — Да, и, конечно, девочка. Постарайтесь выглядеть хорошо сегодня вечером, Дезире. Вы будете представлены будущему военному министру нашей страны.

Как мне надоели эти «семейные ужины», которые вошли в привычку у Жозефа! Семейные ужины, которые устраиваются лишь для того, чтобы проникнуть в тайны закулисной политики и чтобы еще тепленькими отправить эти новости с курьером через море Наполеону, который все еще на пути в Египет.

До сих пор Жозеф не дал согласия на пост посла. Он предпочитает оставаться в Париже у «политического очага». И даже после последних выборов стал депутатом. Депутат от Корсики! Так как после побед Наполеона остров очень горд Бонапартом.

Независимо от Жозефа Люсьен тоже выставил свою кандидатуру от Корсики и даже был избран в Совет пятисот. Несколько дней назад, уже после отъезда Наполеона, он с Кристиной поселился в Париже. М-м Летиция нашла им маленькую квартиру, и он мало-помалу осваивается со своими депутатскими обязанностями.

Когда ему передали, что Наполеон хотел бы, чтобы Люсьен развелся с Кристиной, он расхохотался.

— Мой военный братец сошел с ума! Что он имеет против Кристины?

— Трактир ее отца, — попытался объяснить Жозеф.

— Отец нашей мамы был фермером на Корсике, — ответил, смеясь, Люсьен. — Ферма была очень маленькая.

Потом он наморщил лоб, внимательно посмотрел на Жозефа и добавил:

— У Наполеона очень странные для республиканца мысли!

В газетах часто печатали речи Люсьена. Этот худенький мальчик, темный блондин с голубыми мечтательными глазами, легко загорающийся новыми идеями, обладал талантом незаурядного оратора. Мне кажется, он не получал удовольствия от этих «семейных ужинов» у Жозефа и присутствовал лишь для того, чтобы не обидеть брата и Жюли.