Шрифт:
– Если он такой же, зачем нужны эти Поиски?
Мэтт пожал плечами и снова вернулся к камню.
– Может, она не сумела прочесть его правильно?
Эмбер схватила ладонь Мэтта и прижала ее к своему теплому животу.
– Продолжай! – попросила она. – Может быть, расположение родинок соответствует, ну… скажем, городам на карте.
– Тогда немного приподнимись.
Эмбер кивнула и выгнулась, чтобы Мэтт смог рассмотреть карту у нее под спиной. И тут он увидел у нее на животе крупную родинку…
– Не уверен, но мне кажется, что вот это – Флорида, вот тут…
– Продолжай.
Для большей точности Мэтт положил указательный палец на другую родинку, на бедре девушки, и помог ей чуть сдвинуться в сторону – ровно настолько, чтобы удалось сравнить оба рисунка.
– Это, возможно, Нью-Йорк.
Он заметил третью родинку.
– А вот это – Чикаго.
– Места, где Буря бушевала сильнее всего и где остались ее следы – как и на этом камне.
– Великий план изображен на камне не целиком. Я сравниваю рисунки… и вижу различия. На том, который у Мальронс, не хватает «больших родинок». Там есть только «веснушки» и светло-коричневые пятнышки, нет черных, крупных, которые обозначают расположение городов.
Мэтт понемногу перестал волноваться, прикасаясь к Эмбер. Внимательно рассмотрев веснушки возле пупка девушки, он вдруг заметил, что в их расположении есть едва заметный, скрытый смысл. Их как будто специально разбросали по коже таким образом, чтобы они образовали некую траекторию.
– Ну-ка, ну-ка! – сказал Мэтт, поглощенный своим открытием.
Он придвинулся ближе и ощутил, как его дыхание рикошетит от кожи Эмбер. Девушка вздрогнула.
Вулканы все не унимались, комната озарялась красно-желтыми огнями, а на стенах плясали тени.
Приглядевшись повнимательнее, Мэтт обнаружил, что от пупка Эмбер в разные стороны расходятся три небольшие дорожки.
Первая тянулась к правой ноге и вниз по ней. Мэтт проследил ее путь пальцем, осторожно провел рукой по внутренней стороне бедра, слегка передвинул ногу Эмбер. Цепочка родинок завершалась самой большой, которая, как понял Мэтт, обозначает какое-то незнакомое ему место в Европе.
Тогда он решил двинуться вдоль второй цепочки и оказался прямо возле… Мэтт остановился, и его ладонь лишь слегка коснулась чувственной зоны между бедрами Эмбер. Несколько похожих на капельки краски родинок уводили в святая святых.
Мэтт почувствовал, что не может продолжать.
И не только продолжать, но даже просто говорить об этом.
Оставалась последняя цепочка, поднимавшаяся к левой груди. Сперва Мэтт не осмеливался прикоснуться к ней, но потом все же положил ладонь на грудь Эмбер, и она глубоко вздохнула от неожиданности. Подросток очень деликатно слегка приподнял грудь и увидел под ней самую большую родинку.
Он попросил Эмбер снова привстать и, сравнив несколько раз, отметил пальцем нужное место на каменной карте.
– Извини! – сказал он, убирая руку.
Эмбер не подняла глаз и не стала садиться, чтобы посмотреть, на что указывает Мэтт.
– Здесь находится Слепой лес, – объяснил он.
– Есть кое-что получше, Мэтт. Прямо посреди этого леса. Я знаю только одно место. И ты его знаешь. Это…
– Гнездо, – сказали они одновременно.
Мэтт вспомнил, что хлорофилловые пэны называют душой Древа жизни. Потрясающий воображение светящийся шар, сгусток энергии.
Эмбер была картой, ведущей именно туда.
К той самой сфере, которая, казалось, вмещает в себя весь мир.
38. Мальронс и нюхачи
Тобиас и остальные пэны нетерпеливо ждали друзей в тронном зале. Время шло, а Мэтта и Эмбер все не было.
Пэны опасались появления охранников и в конце концов решили спрятаться за большими гобеленами, протиснувшись в тесные отверстия между тканью и стенами.
– Может, стоило бы подняться обратно и убедиться, что все в порядке? – предложил Нил.
– Не надо, – ответил Тобиас. – Туда ведет только одна лестница, и мы ее видим. Значит, с ними ничего не может случиться.
– Но не оставаться же нам здесь на всю ночь! В конце концов отсутствие солдат у входа кто-нибудь заметит. Мы должны уйти из замка до рассвета!
– Подождем пока.
Чен обернулся к Нилу:
– Думаешь, тут бывают рассветы?
– А почему нет?
– Слишком мрачно. Да и чересчур уединенно. У меня такое впечатление, что тут все не так, как в других местах.