Шрифт:
Карина, выпроводив старика, вернулась в комнату. Ален, уткнувшись в край кроватки, беззвучно рыдал.
– Малыш… – Женщина приобняла его за плечи.
– Не надо, мама! – с трудом ответил Ален сквозь сдерживаемые судорожные всхлипы. – Уйди, пожалуйста!
Мать выбежала из комнаты, закрыла дверь, безвольно опустилась на пол и сама разрыдалась.
К ночи состояние Яночки сильно ухудшилось. Девочка задыхалась, бредила и вся горела. Яков с Арэном сидели под дверью, Ален с Кариной – в комнате, постоянно обтирая малышку разведенным уксусом, отпаивая лекарствами, по необходимости купая в горячей или прохладной ванной. Арэн с Яковом то и дело таскали туда-сюда ведра с водой. Но Яне становилось только хуже.
Далеко за полночь девчушка пришла в себя, открыла глаза и, протянув к Алену руки, прошептала:
– Братишка… спаси меня…
Глаза Яночки закатились, она захрипела, на губах выступила пена, а маленькие ручки скрутила жуткая судорога. Отчаянный крик, вырвавшийся из груди юноши, когда он бросился к ребенку, заставил дремавших за дверью Якова и Арэна мгновенно проснуться. Они переглянулись и ворвались в комнату.
Ален, держа на руках Яночку, стоял посреди пентаграммы, торопливо нарисованной на полу мелом.
Глаза его засветились наводящим тошнотворный ужас синим холодом.
Его голос, отточенный лучше клинка, медленно высек свет из нарисованной пентаграммы.
Арэн с ужасом увидел за окном трех черных птиц, сидящих на ветвях дерева и молча смотрящих на юношу и ребенка. Это были вороны. Огромные черные вороны, приходящие за проклятыми душами.
Схватив в охапку рыдающую Карину, Арэн оттащил ее подальше от окна и поймал за шиворот бросившегося вперед Якова.
– Умереть спешишь? – крикнул эльф.
Альтис, отбросивший маску человека, продолжал петь, а вороны пересели на подоконник и заскребли большими крепкими клювами по стеклу. Синий неживой свет ореолом окружил мага и Яночку.
Внезапно взмокшему от липкого страха Арэну показалось, что, на грани слышимости, он различает песню. По тому, как затихла Карина и перестал брыкаться Яков, эльф понял, что не он один слышит это…
Слуги Кошмара пришли из тьмы,Слуги Кошмара, страшные сны,Они не улетают прочь —Они пришли забрать мою дочь.Забирайте мою силу,Заберите мои волшебные силы,Я отдам вам свою силуНо оставьте мою дочь!Это был голос мага. Когда он умолк, ему ответил другой голос, жуткий, пробирающий ужасом леденящего страха:
Мы пришли не за силой твоей,Мы пришли не за силой твоей,Мы пришли за мраком дверейИ за дочерью твоей!Арэн понимал, что это невозможно. То, что он сейчас слышал и видел, не могло быть реальностью. Даже демону не под силу вырвать душу из лап Кошмара! Но Альтис продолжил петь. Заклинание совсем не походило на эту песню, и все же Арэн слышал именно ее…
Слуги Кошмара детскую душуНавек заберут, чтобы разрушитьСвет ее нежной душиИ утопить в кровавой тиши…Арэн, шагнув вперед, подступил вплотную к магу и запел вместе с ним, только на своем родном языке:
Возьмите мою власть,Заберите мою власть,Возьмите все мое царствоИ улетайте прочь!Карина задрожала. Вороны за окном хрипло расхохотались. И снова тот страшный голос:
Значит, так, принц?Нам не нужна твоя власть,Не нужна твоя мнимая власть,Не нужна твоя бумажная власть,Мы пришли не за ней…Яков безвольно привалился к косяку.
– Создатель всевышний, спаси их… – прошептал он.
Тогда забирайте мои глаза,Возьмите себе мои глаза,Навечно возьмите глазаИ убирайтесь прочь! —пропел Альтис.
Отчаяние исказило его красивое лицо, и свет в глазах погас, сменившись угольной чернотой.
Глаза твои мы забрали уже,Сладки глаза твои, маг!Но пришли за девочкой все же,И ты удержать нас не смог!Парень внезапно охрип, но продолжил петь. Только теперь это были уже не стихи, а просто диалог.
– Вы ее не получите, слуги Кошмара!
– Ты не можешь противостоять нам, будь ты даже трижды демон!
– Я и есть трижды демон, даже если вы ослепили меня!
– Глупец! Мы заберем тебя вместе с девочкой!
– Забирайте меня! Меня, а не ее!
Песня вдруг сменилась хриплым криком. Маг, слепой и словно неживой, стоял посреди комнаты с безвольно обвисшим тельцем ребенка на руках и тихо, жутко кричал на одной ноте: