Я скакал вокруг него, размахивая крыльями. Повышал голос до крика и понижал до трагического шепота. Что то спрашивал у него и сам же отвечал. Потрясал руками в воздухе и обессилено падал на стул. Двигал столы и стукал по нм кулаком. Продолжалось это минуты три – четыре. Макс со стеклянным взглядом смотрел на все мои потуги и молчал. Наконец он произнес:

– Слушай, а ты не в святой инквизиции работаешь?

– В смысле, – произнес я, сбитый с мысли.

– В прямом. Так служба безопасности у новообращенных называется. Только они все больше о божественном предназначении да о грехах талдычат, когда вербуют

– Ну что ты, Макс, какая вербовка, – фальшиво смеясь я повернулся к Максу и уперся взглядом в его глаза. Смеяться мне расхотелось.

– Да. – коротко сказал я, – только не служба безопасности, а контрразведка.

– Да какая разница,– махнул он рукой.

– Большая, – постарался внести ясность я в данный вопрос. Твои инквизиторы следят за настроением внутри своих людей, а мы стараемся противостоять внешней угрозе. И поэтому не путай нас пожалуйста. Видимо мой голос звучал очень горячо, поэтому Макс примирительно сказал:

– Да какая разница. А если я не соглашусь ни на один из вариантов?

Хотя вопрос прозвучал со смешком, но тревога в голосе определенно присутствовала.

– Ваген твой на заправке, оружие дадим, дочку тоже. Еды соберем и езжай куда хочешь. И упреждая следующий вопрос сказал.

– К нам не пущу, извини. Если ты не с нами, то можешь оказаться против нас, так что ни где находимся, ни сколько нас ты Макс еще раз извини не узнаешь.

– Сколько я могу думать.

– Нисколько. Либо ты соглашаешься и мы тебя прямо сейчас внедряем, либо одно из двух.

Густая тишина повисла в воздухе. Тикали кварцевые часы на стенке. Мы почему то все уставились на них. Минутная стрелка ползла как неживая.

– Хорошо. Я согласен.

– Ну и ладненько, – вскочил я.

– Миша развяжи Макса и дай ему пистолет. Алина отпусти ребенка попрощаться с папой.

Тут же все пришло в движение. Макс наобнимался с дочкой, шепча ей разные благоглупости, которые повторяют все родители, типа: я скоро приеду, будь умницей, папа тебя очень любит и т.д. и т.п. Потом они простились, и мы быстренько разработали планчик. Простенький и корявый, но он должен был сработать.

– Теперь Макс, сказал я, – о связи. Вот совершенно левая симка, снятая с телефона одного зомби. Связывайся со мной по ней. Свой телефон не свети. Зови меня, к примеру, Василий Иванович, ну а я тебя к примеру буду звать Бинго. Если связался со своего, то значит ты спалился. В этом случае честно сотрудничай с инквизиторами, а мы будем думать, как тебя вытащить. Теперь о побеге уходить будешь по параллельным улицам. Стрелять в тебя будут, но не попадут. И самое главное. Вдруг тебе придется уходить. Если попадешь к нашим, то скажешь слова: кризис, мечта и палка. В любом сочетании эти слово твой пропуск. Все группы будут предупреждены о тебе. Ну что ж, удачи.

Соболь был пустой. Алина перевела в него пленного конвоира и вела Макса. Я вышел на крыльцо и с явным сожалением сказал:

– Да, Макс, извини, что так все получилось.

Макс посмотрел на меня и вдруг ударив Майкла по голове, рванул у него из рук автомат, прыгнул в кабину, работающего Соболя и дал длинную очередь в мою сторону. Я свалился за крыльцо и начал стрелять, тщательно прицеливаясь в крышу автозаправки. Рядом, упражняясь в стрельбе с колена, стреляла Алина, тщательно выцеливая габариты. Моргнув стоп – сигналом, Соболь скрылся за поворотом. От дороги бежали наши. Мишаня стоял на коленях, держась за голову и качаясь из стороны в сторону. Сквозь пальцы текла кровь.

– Неплохо он меня приложил. Сказал он и потерял сознание.

– Мы стреляли вслед. Угрюмый недовольно смотрел, но молчал. Впрочем, непонятно смотрели все.

– Ну и как он ушел?– озвучил общую мысль Паша. Алина пожала плечами:

– Я пошла прогревать машину. Миха вывел этого, а остальное вы видели. Повисло молчание.

– Что он знал? – жестко спросил Саня.

– Ничего– с готовностью ответил я.

– А точнее?

– Мы договорились встретиться здесь с одним человеком. Он хотел перейти к нам и перевезти его семью. Напоролся на новообращенных, они взяли его жену и ребенка. Его жену убили на его глазах, а его, когда он бросился на них, тоже убили. Ребенка мы спасли. Трупы за заправкой. Нас, к сожалению, взяли в плен. Мы вырвались. Организация у них никакая. Взяли в плен двух человек, но к сожалению они сбежали, вот и все.

В принципе по моим словам все сходилось. У нас на руках ребенок плюс два трупа за заправкой: мужчина и женщина, а что мужчина не тот, так он никому не расскажет.

За что уважаю Саню, так это за аккуратность и педантичность. Мне бы и в голову не пришло (раньше особенно) проверить трупы за заправкой, а он сходил и проверил. Вернулся с огромными глазами и сказал:

– А дамочка та, живая, пока.

Жена Макса довольно долго очухивалась от ранения. Случайность. Фатум. Судьба. Но то ли рука дрогнула, то ли голова дернулась, а может быть есть Бог на свете, но выстрел прошел по касательной. Её контузило, она потеряла много крови, обморозилась, заработала воспаление легких, но осталась жива и, как ни странно, с целыми конечностями.