В воскресный день мы собрались вечером за столом. Паша достал бутылочку и плеснул по чуть-чуть каждому. Саня спросил:

– Что будем делать? Наводящих вопросов никто не задавал, все и так понимали о чем он.

– Нам не хватает рабочих рук, – сказал Угрюмый, – мы не выезжаем за товаром и не можем контролировать границы нашего сектора. – А сейчас мы хапнули кусок, который явно нам не по зубам. Серега залпом выпил рюмку, которую держал в руке и поморщился:

– Разве есть варианты? Народ к нам пока не идет, да и пойдет, его нужно будет проверять. А работать никто не захочет, все пойдут в боевики.

– А Иван и его родня?

– Исключение с азиатским менталитетом, хоть и русские.

– Давайте лучше выпьем. Паша налил, мы помолчали и дернули еще по одной.

– Для работы есть выход, – осторожно предложил я. На меня недоуменно посмотрели сразу несколько пар глаз.

– Нужно захватить людей у любой из группировок и заставить их работать на нас.

Ответом мне был хор возмущенных голосов. Самое мягкое, что я услышал – рабовладелец.

Обсуждение продолжалось дальше. Предлагались совсем дикие вещи. Я тяжело вздохнул. Мишка хитро посмотрел на меня и громко постучал по столу:

– По моему Дэн хочет сказать пару слов!

Все замолчали и уставились на меня. Пользуясь возникшей паузой я вскочил и с большой долей убеждения сказал:

– Множество народа захвачено бандами Шерхана и Новообращенных. Мне кажется надо дать людям свободу. Конечно, всем не получится, но хотя бы часть мы освободим. Мы предложим им политическое убежище в нашем секторе, общие условия содержания, свободу и возможность дальнейшего выживания…

Подобную галиматью я нес в течении десяти минут. Сначала меня слушали с недоверием, но потом в глазах засветилось внимание, понимание и уважение. Меня практически убили Серегины слова, которые он сказал после принятия нами положительного решения:

– Ну вот, нормальный человек, а то сначала прямо рабовладелец какой-то…

А я подумал, что люди сожрут любое дерьмо, лишь бы оно было завернуто в красивый фантик и на нем было написано – конфетка.

Немного в шоке я вышел после заседания. Мы приняли несколько внутренних резолюций. Угрюмый заведовал обороной объекта. Серега выходил в отдельную команду, которая занималась снабжением, а я, Майкл и Алина должны были доставить подчиненных для них и заниматься разведкой полезных ископаемых.

С нас потребовали подробный план действий. Решено было, что мы должны были напасть на какую-нибудь группу рабов, перебить охрану, освободить рабов и привести их на базу. Для подготовки я попросил Пашу в подвале сварить железные двери и решетки. Там же наколотили нары. Все было приготовлено для приема гостей.

Периодически возникала тема освобождения. Каких только советов мне не пришлось выслушивать, начиная от налета на вокзал и кончая объявлением полномасштабной войны сектору Свидетелей Иеговых. Я отмалчивался и ждал. Угрюмый недовольно смотрел на меня, но не вмешивался. Мне кажется, что первое его недовольство начало проявляться после побега на бензоколонке. Возможно, он считал, что я слил информацию и купил за счет этого себе жизнь, может быть что-то еще, но наши отношения стремительно портились. Он постоянно молчал и только однажды попытался поговорить со мной.

– Ну и долго ты будешь ждать?

– Чего?

– Ты обещал мне несколько новых человек.

– Ну, допустим, не только тебе, но и всем остальным. Как только я буду готов, я тебе сообщу. Угрюмый уставился на меня своими пронзительными глазами.

– Мне кажется, ты всех нас обманываешь. Ты говоришь, что ждешь сообщение от своего человека. Откуда у тебя свой человек? И кто он? Почему ты ничего не рассказываешь? Может быть ты просто боишься, вот и придумал себе информатора? А что? Очень удобно! Пришел, никого не привел – это информатор ошибся. А?

– Угрюмый, – самым проникновенным тоном начал я, – успокойся. Если ты расстраиваешься из-за того, что операция поручена мне, сходи в совет, я с удовольствием от неё откажусь в твою пользу. Мне действительно не очень хочется. Если у меня не получится, то совет, разумеется, поручит её проведение тебе.

Угрюмый хотел, что-то сказать, но сдержался. Пожевав губами, он развернулся и пнув ни в чем не повинную кошку, удалился. Кошка с громким мявом пролетела по коридору. «Низко пошла. Наверное к дождю», – подумал я и тоже ушел.

Не скажу, что у нас с Угрюмым резко нарастала напряженность, но все-таки, что-то такое ощущалось. Помимо всего прочего, мне казалось, что он ревнует мои успехи к своим. Хотя ревновать было абсолютно не к чему. Угрюмый наладил охрану наших границ. Он раздал людям оружие, разбил на группы и заставил нести службу. От этого не был никто не освобожден из мужского населения нашего общества (кроме Семеныча – он постоянно торчал в котельной). Он заставил всех ходить на тренировки и сделал, из в общем-то аморфной массы, боевое подразделение. У нас все знали свое место при тревоге и нападении и это все заслуга Угрюмого. Я его прекрасно понимаю. Посреди всего этого великолепия ходит уродец, руки в брюки, и ничего не делает, а по большому счету, откровенно забил на все приказы Угрюмого. Так что, ничего удивительного, что он увидел в этом приказе очередное послабление для меня и моей команды. Ситуация мне активно не нравилась. Еще пара дней и Угрюмый взорвется. Потребует распустить команду и перевести её в подчинение ему. Но я ждал звонка Макса.