Шрифт:
Ночью меня разбудила жена.
– Тебе тут какой-то Бинго на телефон звонит, надрывается. – сонным, недовольным голосом проговорила она и отвернулась. Нашарив ногами тапочки, я накинул фуфайку и вышел из комнаты.
– Привет.
– Привет. Что скажешь?
– Как там девочка?
– Растет! Умница! Красавица!…
– Спортсменка, комсомолка, – перебил меня Макс. – Когда ты меня заберешь?
– Не раньше следующей зимы, Бинго. Пока мы немного встанем на ноги. Наберемся сил и милости просим.
– А ты уверен, что необходимость моего нахождения не продлится?
– Нет. Не уверен. Но и держать тебя там постоянно я не могу. Ты можешь сорваться. Могу дать совет, если хочешь.
– Какой? – голос Макса звучал безрадостно.
– Присмотри паренька поумнее и понедовольнее. Разговаривай с ним. Подружись с ним. Поддерживай его отношение к окружающему. Что его не устраивает. Узнай чего он хочет от жизни. Пристроить семью. Тайная власть. Авантюризм. Устранение с нашей помощью соперников в карьерном росте. Женщина. За месяца два до своего исчезновения предложи ему работу. Лучше всего, если он будет не в твоем подчинении и вообще чтобы связи между вами не просматривались очень явно… Судя по молчанию, Макс внимал.
– А потом?
– А потом мы выведем тебя из игры. Ты, если захочешь уйти из системы, передашь связи мне и займешься тем, чем хочешь.
– А если я не захочу выходить из игры?
– Тогда останешься курировать это направление. Так тебя устроит?
– Устроит. – или мне показалось, или голос Макса стал повеселее. – Так, теперь по информации, которую ты спрашивал…
Утром я собрал Саньку и Угрюмого и сказал:
– Ночью мне звонил информатор и дал наводку на очередной рейд могильщиков новообращенных.
– Ну наконец-то. Странно только, что он позвонил после нашего вчерашнего разговора.
Угрюмый был неисправим. Но даже он не мог испортить мое хорошее настроение.
– Постараюсь доставить груз по назначению в течении пяти дней.
– Что за мода пять дней, – взвился Угрюмый. – Мне нужно планировать кто пойдет на захват, кто нет. Кого я смогу отпустить с дежурства. Мне надо знать где будет происходить операция, приблизительное число людей, время на рекогносцировку. Ты все это выяснил или опять будешь звонить своему информатору? Санек вопросительно посмотрел на меня:
– Действительно, Угрюмый прав.
– Мужики, мой информатор мне поможет. Помощь будет не нужна. Обойдусь своими силами. Я не хочу подставлять своего информатора. Если я в течении пяти дней не приведу народ, то Угрюмый! Все делаем так, как ты скажешь.
И я уставился на Угрюмого своими очень честными глазами. Тот первым отвел глаза пробурчав что-то вроде: «Тебе с такими глазами только в карты передергивать». После чего он ушел, а мы с Саней ещё немного поговорили.
Выйдя на улицу, я полной грудью вдохнул морозный воздух и отправился к Семенычу. Подходя ближе к кочегарке я прошел мимо вольера с собачками. Собачки заволновались и немного полаяли на меня. Дойдя до дверей я постучал и решительно толкнул дверь. Вокруг гудело и шипело. Какие-то манометры, краны, вентили и посреди всего этого великолепия стол с чайником и сушками. Тут же на газете чехонька, истекающая жиром, грубо покромсанный черный хлеб и колотый сахар в блюдце. Сглотнув слюну я, не дожидаясь приглашения Семеныча, сел за стол и, оторвав кусок газеты, сдернул себе одну чехонь, выбрав ту, с какой больше всего натекло жира. Неторопясь больше никуда я стал её чистить. Семеныч, улыбнувшись, крикнул:
– Ленусь, стакан гостю принеси.
Тощенькая девочка (девятнадцать лет, а выглядит лет на пятнадцать) притащила стакан в железнодорожном подстаканнике, налила чай, подвинула ко мне хлеб и сахар и тоже уселась за стол.
Некоторое время я просто насыщался. На меня никто не обращал внимание. Семеныч громко, со всхлипами, дул чай из блюдца; Лена не обращая на меня внимания чистила ПСС на уголке стола. Напившись чаю я отодвинулся от стола и довольно постучал себя по животу.
– Нуте – с? С чем пожаловали гость дорогой? Семеныч, с его приторной любезностью, мог достать кого угодно.
– На разговор я к тебе Семеныч. Хочу внучку твою к делу пристроить. Жалко, такой специалист пропадает.
Глаза у Семеныча из добреньких превратились в узенькие щелочки, поменялся тембр голоса и исчезла приторность из речи. Он стал похож на старого, злого пса, ждущего подходящего момента, чтобы вцепиться и загрызть.
– Ты очумел, что ли? Ни о какой работе речи не идет. Она со мной. И если ты, падла, свои грязные пакши к ней протянешь, то я ведь могу и помешать. Ты не смотри, что я старый, мы одномоменто можем уйти…
– Дед! – прервала его Лена, – Подожди! – Дай гость доскажет. Семеныч заткнулся как будто ему рот лимоном баксов заткнули.
– Расскажите по подробнее на что Вы меня вербуете. Она улыбнулась. – Насколько я понимаю это вербовка? Восхищенно поцокав языком я сказал:
– Лена, вы все правильно понимаете. Это вербовка. А по поводу Ваших обязанностей я хотел бы сказать следующее: первое – нам нужен хороший снайпер, второе – …
Переговорив с ними обоими и добившись определенного результата я взмокший отправился обратно в корпус. Дед, судя по всему, очень любит свою внучку, а та вертит им как хочет. Ну, снайпера, я нашел, а там видно будет.